Эмиен ухватился за планшир. Хотя он и был опытным рыбаком, его ладони давно покрылись волдырями от весел; теперь эти волдыри лопнули и кровоточили. Но юноша почти не чувствовал боли: жажда мести заглушала любую боль. Из всех находившихся на борту только Татагрес ненавидела Анскиере так же, как он, и колдунья дала ему обещание, что Страж штормов умрет. Вот почему он принес ей клятву верности, которую не нарушил бы ни один сын рыбака. Хотя Эмиена мучили усталость и голод, прежде всего он беспокоился о своей хозяйке.

Эмиен осторожно поднялся на ноги.

От жажды у него кружилась голова, к тому же пинас качало. Недовольный ходом суденышка, юноша внимательно осмотрел паруса, которые поставили после того, как утих шторм. Грот требовалось ослабить, а стаксель полоскался по ветру, так как фал был плохо закреплен. Эмиен начал поправлять оснастку.

Занимаясь привычной работой, он прислушивался к доносившимся с кормы голосам. Хеарвин и Татагрес явно спорили, и Эмиен замер, пытаясь разобрать слова.

— …Не сумела достичь своей цели, — резко проговорил Хеарвин. Он, как всегда, сидел, чопорно выпрямившись, и на фоне наполнившихся ветром парусов казался вырезанным из дерева изваянием. Ответа Татагрес Эмиен не расслышал, но ее жест был явно сердитым.

— А чего ты добилась? — Хеарвин втянул руки под складки мокрого плаща. — Твой повелитель ждал, что демоны холода окажутся на свободе, а Страж штормов подорвет могущество Килмарка. И вот теперь на твоем счету два мертвых волшебника, уничтоженный королевский флот и мальчик, которого ты тоже потеряла бы, не вмешайся я вовремя.

Эмиен рассеянно потянулся к грота-шкоту. Порыв ветра заглушил ответ Татагрес, но на ее лице читался высокомерный гнев.

Хеарвин вдруг тоже утратил обычную бесстрастность:

— Говорю тебе, ты и так уже все испортила!

На этот раз до Эмиена сквозь посвист ветра донесся голос Татагрес:

— Бросаешь мне вызов? Да как ты смеешь! Я ведь вижу: ты боишься Стража штормов! И ты переоцениваешь Килмарка, значит, мозгов у тебя не больше, чем у бродячего фокусника! Я разочарована в тебе, Хеарвин. Подумать только, Кисберн обещал мне лучшего из своих волшебников…

Хеарвин выпростал руку из складок мантии, как будто собираясь бросить заклятие. Испугавшись за хозяйку, Эмиен быстро закрепил фал и поспешил на корму. Но Татагрес ответила на угрожающий жест колдуна презрительным смехом.

Впрочем, Хеарвин уже овладел собой.

— Предупреждаю, госпожа, не стоит меня недооценивать так же, как ты недооценила Анскиере.

Волшебник замолчал — корма суденышка вскинулась на волне, он с трудом удержал равновесие. Пинас качнуло, Эмиен споткнулся о банку. Хеарвин резко обернулся к нему: ветер откинул капюшон колдуна, на лице его застыла недовольная гримаса. Татагрес, похоже, обрадовалась, что их разговор прервали, потому что мило улыбнулась и кивнула сыну рыбака из Имрилл-Канда.

— Мальчик, тебя учили навигации? — Откинув со лба спутанные волосы, она кокетливо улыбнулась. — Ты сумел бы привести эту лодку к берегу?

Шторм, посланный Анскиере, не прошел для хозяйки Эмиена бесследно: ее светлая кожа загрубела от соленой воды и солнца, под глазами залегли темные тени. Эмиен сглотнул, его внезапно охватило желание защитить красавицу Татагрес от любых невзгод. Чувствуя, что краснеет, юноша неловко ответил:

— Вам не о чем беспокоиться, госпожа. Ночью я рассчитал курс по Полярной звезде. При хорошем ветре до островов Иннишари можно добраться за две недели. И если Кор пошлет нам дождь и у нас будет вода, я доставлю вас туда целой и невредимой.

Татагрес затеребила тонкими пальцами браслет на своем запястье и злорадно взглянула на Хеарвина.

— Тогда плывем прямо на Иннишари. Там мы сможем нанять торговый корабль до Скалистой Гавани. Есть возражения? Говори, Хеарвин, не стесняйся. Я уверена, Эмиен не откажется поразвлечься!

Она уставилась на Хеарвина, как кошка, играющая с мышью. Не поддавшись на подначку Татагрес, колдун лишь молча надел капюшон, не желая вступать в спор, — однако Эмиен успел заметить гнев, мелькнувший в его глазах. Юноша не доверял Хеарвину, но ему хватило ума не показывать это. Он лучше послужит Татагрес, если ее враг ничего не заподозрит.

К тому же сейчас Эмиена волновали более насущные заботы, и он занялся подготовкой к переходу к Иннишари.

Перед ним стояла нелегкая задача, трудная даже для самых сильных из спасшихся на пинасе людей. А Татагрес была хрупкой, как лесной цветок. Без еды она погибнет первой.

Нахмурив брови, Эмиен прикидывал, как поступить. С закрепленным румпелем пинас неплохо держал курс, и все же лучше поставить кого-нибудь на вахту. Привыкнув во время ловли рыбы на «Даксене» полагаться только на самого себя, юноша начал отвязывать канат, удерживающий румпель, и вдруг заметил, что Татагрес смотрит на него с пренебрежительной усмешкой.