Граф невольно вздрогнул, увидев, что ллондель и мальчик исчезли, а потом с ужасом понял, что видит терзающий Джарика кошмар. Ему ужасно захотелось оказаться за стенами башни, вдохнуть свежий воздух, услышать хор сверчков. Но дверь и окно были заперты, каждая щель заткнута войлоком. Образы, посылаемые ллонделем, заставили графа забыть обо всем, швырнули его сознание сквозь крутящееся колесо огня и слили с сознанием мальчика.

…Туман, ветер и холодные, как лед, брызги. Прибой бил о скалы в нескольких ярдах под уступом, на котором скорчился Джарик, закрывая лицо застывшими, посиневшими руками. Природа срывала на мальчике свой гнев, он промок до костей и замерз, но ему было все равно. Даже почувствовав, что он не один, Джарик не поднял головы. Волшебник, который уже являлся ему в видении, вышел из тумана и остановился на уступе рядом с ним.

— Я призываю тебя, сын Повелителя огня. — Волшебник сверху вниз смотрел на Джарика, серебряные волосы незнакомца разметал ветер, вокруг посоха сияла магическая аура, воздух был сильно наэлектризован.

Но Джарик не шевельнулся. Если бы он посмотрел на волшебника, он навсегда лишился бы власти над своей судьбой. Его воля была бы развеяна по ветру, как пепел сожженных мертвецов, он потерял бы все, что ему дорого.

— Ты призван именем Анскиере, — сказал волшебник и поднял посох над замершим мальчиком.

Джарик почувствовал, как энергия, окружающая посох, заострилась подобно копью и приготовилась пронзить его душу. Ужас лишил мальчика сил, и он вдруг подумал, что погибнет, если осмелится отвергнуть уготованную ему волшебником судьбу. Джарику показалось, что эту мысль послал ему некто, старающийся предупредить его об опасности, — но не внял предупреждению. Как бабочка, летящая на огонь, он устремился к забвению. Но ему помешали. Перед его мысленным взором встала пара глаз с вертикальными зрачками-щелками, и Джарик отчаянно закричал.

Его глаза были закрыты, он просто не мог этого видеть!

Но взгляд демона продолжал жечь его, как огни Коридана. Кошмарное видение наполнило душу мальчика стыдом, чувством вины и уверенностью в том, что, если он откажется служить волшебнику, из-за этого рано или поздно погибнет весь человеческий род.

— Оставь меня! — крикнул Джарик.

Но странные глаза уже помутнели и погасли, а вместо них он увидел мастера Ивега, прикованного цепью к столбу посреди груды пылающих книг. Вокруг костра танцевали демоны, их силуэты были чернее чернил и постепенно слились друг с другом, затянув все вокруг непроглядной тьмой.

Джарик стоял на улицах города у замка Морбрит, сжимая факел в потных руках. Он побрел неведомо куда, а под его ногами, как сухие ветки, хрустели выбеленные человеческие кости и черепа. В черных глазницах одного из черепов загорелись знакомые оранжево-красные глаза демона и с укором уставились на мальчика.

«Только ты можешь это предотвратить!»

Джарик вскрикнул, отказываясь поверить видению, но его сердце кричало, что он не может допустить гибели Морбрита!

Образы, посланные демоном, заколыхались, как шелковая ткань на ветру, и исчезли.

Стоя на коленях, Джарик наконец поднял голову и посмотрел на мага, чье заклятие приказывало ему явиться на скованный льдом далекий берег. У мальчика больше не было сил сопротивляться, и он молча смотрел в лицо волшебника, беспокойное, словно штормовое море. Маг взмахнул посохом, который обрисовал в воздухе светящуюся дугу…

…И нанес удар.

Завыл штормовой ветер. Море вздыбилось, валы, покрытые пеной, с ревом налетели на каменный уступ, на котором сидел Джарик, бурлящая вода подхватила мальчика… Тот в ужасе закричал — и очутился в полной темноте.

Джарик слышал тонкий звон льда, но сквозь эти звуки, похожие на пение струн арфы, прорывались крики плененных тварей, жаждавших проливать кровь и убивать. Джарик вздрогнул, осознав, что, если он будет бездействовать, эти крики никогда не смолкнут. Потом ему в лицо ударила вспышка света, он прищурился и увидел скалу, закованную льдом. Под скалой гудели волны, рассыпаясь фонтанами алмазных брызг, ветер пел тоскливую песню, и Джарик понял: здесь случилось нечто страшное.

По щекам мальчика потекли слезы, но видение уже исчезло, только наложенное когда-то Анскиере заклятие продолжало больно колоть его душу. Зов волшебника стал более властным, настойчивым, превратившись в приказ, против которого невозможно было устоять. Заклятие требовало, чтобы сын Ивейна отправился на юго-восток.

Потом вокруг Джарика снова сгустилась тьма, вдали послышались чьи-то голоса. Борясь с охватывающим его оцепенением, он попытался понять, где же он и куда ему теперь идти, но глаза его застилала тьма, а руки и ноги словно налились свинцом…

Мальчик пошевелился на коленях ллонделя и со вздохом поднял голову.

Увидев всклокоченного старика, вынимающего факел из гнезда в стене, Джарик узнал главного прорицателя Морбрита, но комната была ему незнакома. Он явно находился не в замке, там не было таких разрисованных геометрическим узором стен. Джарик быстро заморгал, и невнятный гул, звучавший в его ушах, наконец превратился в членораздельную речь.