— Мелисанда, все мы надеемся, что ты чувствуешь себя лучше. Жар спал?

— Видно что-то напугало ее у ручья, — ответил за нее Конар ровным голосом. — Но теперь, мне кажется, Мелисанда уже в состоянии отобедать с нами.

Мелисанда, бросив на него быстрый благодарный взгляд, поздоровалась с Рианнон.

— Я так рада видеть всех вас, Рианнон…

Конар взял руку жены.

— Ты видишь, они тоже очень рады тебе, дорогая.

Он подвел Мелисанду к их месту за длинным столом. Садясь, она еле заметно улыбнулась Брайсу. Мысль о ее возможной близости с Брайсом разожгла в Конаре огонь горячей ревности. Они говорили о лошадях, о музыке, о чем-то еще спокойными, тихими голосами. Сначала Конар пытался вслушиваться в их разговор, но потом повернулся к своей соседке — Рианнон.

— Ты так спокойно все это воспринимаешь! — шепнула она, и ее глаза сверкнули из-под длинных ресниц. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного — у тебя ведь каменное сердце, не так ли, милый?

В ответ он только поморщился, и она засмеялась при этом.

— Ты временами безумно напоминаешь мне Эрика и твоего отца тоже. Эй, очнись! Ну как ты не можешь понять, что твоя жена — прекрасна?

— Я никогда не говорил, что она уродлива, напротив, я восхищаюсь ее красотой и с нетерпением жду ночи.

— Нет, я не имела в виду чувства такого рода; и мертвец воскреснет, увидав такую красивую женщину. Нет, я имела в виду любовь. Ты ведь не любишь свою жену, Повелитель Волков?!

— Послушай, ты же прекрасно знаешь, что не в твоих силах оскорбить меня. — Он коснулся ее руки. — Дело в том, что я не могу сказать, что мне не нравится Мелисанда, просто она… — Он пожал плечами, подбирая! нужное слово, и после паузы добавил: — Она выводит меня из себя при первом же удобном случае. Все очень, просто: я для нее викинг — и не более.

Рианнон взяла со стола кубок и стала с наслаждением, ^ мелкими глотками пить вино.

— Ты должен понять, что значит жить в таком доме, как твой. С тех пор, как в семьсот девяносто девятом году разорили Линдесферл, мы теперь боимся жестокости Северянина. И очень трудно примириться с тем, что он, вероятно, станет твоим союзником.

Конар молча смотрел на нее, выжидая.

Она продолжала:

— Ты должен признать, что когда викинги нападают, они унижают своих врагов, разоряют огромные города, насилуют, грабят.

Неожиданно Эрик повернулся к Рианнон и встретил взгляд Конара.

— Она что, опять говорит обо мне? Но Конар только покачал головой.

— Нет, на этот раз — обо мне, — непринужденно ответил он.

Рианнон улыбнулась, и Эрик быстрым и нежным поцелуем коснулся ее губ. Конар вежливо отвернулся и взялся за их с Мелисандой кубок: по обычаю они должны пить из одного кубка. Его рука коснулась пальцев жены. Их глаза встретились, и он понял, что ее не занимал ни разговор с Брайсом, ни его разговор с Рианнон. Она смотрела на другой конец стола, где сидели старый Мергвин и Бренна.

Неожиданно она резко отдернула руку от кубка, словно железо обожгло ее.

— Пожалуйста, выпей сначала ты, — попросил Мелисанду Конар.

— Нет, милорд, ни в коем случае, — холодно ответила она. — Вы всегда первый.

— Выпей вина, Мелисанда, и я уверен, тебе станет гораздо лучше.

Со скорбным выражением лица она все же последовала его совету и сделала такой глубокий глоток, после которого поставила кубок на стол уже пустым.

— Пожалуй, чем больше вина, тем лучше для меня, — сказала она.

— Вполне, может быть. — Он как будто не заметил ее проделки. — Я прикажу служанке принести еще.

Немедленно появилась молодая девушка с длинной косой до пояса и вновь наполнила кубок до краев, немного вина даже вылилось на стол.

Мелисанда резко отвернулась. Конар хотел ей что-то сказать, но тут к нему обратился Брайс:

— Ты поживешь здесь, Конар?

— Да, но я не знаю точно, как долго. Ты же понимаешь: все зависит от ветра.

Брайс нахмурился. Конечно, многое зависит и от ветра. Однако если бы Конар захотел отправиться в плавание, то ничто на свете не помешало бы ему сделать это. Но он решил не обсуждать это с Конаром и заговорил о другом.

— Как хорошо, что ты приехал. Я уверен, что Мелисанда просто на седьмом небе от счастья. Ей было так одиноко здесь, — добавил он через некоторое время.

Тут Мелисанда довольно сурово взглянула на весельчака Брайса, и тот замолк.

— Это действительно безмерное счастье, — процедила она.

Конар улыбнулся и принялся за огромный кусок оленины в собственном соку.

Стол был роскошен: говядина, свинина, оленина, крольчатина, домашняя птица. Да, повар сегодня постарался на славу, несомненно!