— Ты знакомил меня с ними по-русски, — я знала почему, но мне нужно было убедиться в том, что я была права, и что информация, которую мне сообщил Авто некоторое время назад, была правдивой.

— Зоя, — спокойно сказал Заал. По тону его голоса и тревоге на лице я поняла, что он нервничает.

Прижав руки к пульсирующим вискам, я покачала головой. Заал притянул блондинку ближе к себе, и в моей памяти всплыла фотография. Заал с этой женщиной, смеющейся и счастливой.

— Зоя, ты должна понять, что Лука спас меня. Он тоже был взят в плен ребенком, как и мы с Анри. Он... он знал Анри, был его лучшим другом. Их заставляли сражаться за свою жизнь в смертельных боях. Среди подростков.

Я уставилась на блондина, который снова мне кивнул.

— Ты говоришь по-грузински? — спросила я его на своем родном языке.

— Да, — ответил он. — Держатели моего ГУЛАГа были грузинами; большинство бойцов были грузинами. Я научился говорить на вашем языке, слушая их, — он судорожно сглотнул. — И благодаря Анри я научился выживать.

Я снова посмотрела на брата. Он переминался с ноги на ногу. Блондинка успокаивающе гладила его по груди. Она любила его. Я видела это по ее глазам. И в глазах Заала я тоже видела ярость его любви к ней.

— Скажи мне, — попросила я, вкладывая в свой голос немного больше силы. — Мне нужно услышать это от тебя. Просто чтобы убедиться, что у меня есть все факты.

Заал вздернул подбородок и ответил:

— Ее зовут Талия Толстая, Зоя.

Мои глаза закрылись, когда я услышала это. Мгновенное чувство предательства глубоко поразило меня. Я вспомнила, что знала об этом.

Я вспомнила, что тогда даже не знала, что и думать об этой новости.

Заал шагнул вперед, но я протянула руку, останавливая его.

— Стой! — приказала я, нуждаясь в некотором пространстве, некотором времени, чтобы обработать информацию.

Он так и сделал; он остановился, как вкопанный. У меня задрожали руки, когда я вспомнила, как папа рассказывал нам о том, как Толстые, Волковы и Дуровы разрушили нашу жизнь. Что они были врагами нашей семьи.

А Авто... Авто? Где был Авто? Я покачала головой, пытаясь сосредоточиться, вспоминая, как он говорил мне, что Братва Волкова виновата в том, что Джахуа восстал против нашей семьи.

Внезапная смесь предательства и горячего гнева потекла по моим венам. Меня учили, что моя семья... моя семья была убита из-за этих людей.

— Как ты мог? — я поймала себя на том, что спрашиваю Заала, прежде чем мои глаза, наконец, нашли моего брата.

Боль и стыд, казалось, промелькнули на его лице, прежде чем смениться покровительственным выражением Толстой.

— Зоя, — спокойно сказал он, — они спасли мне жизнь. Лука узнал, что я жив, и спас меня от Джахуа. Он рисковал своей жизнью и жизнью своих людей, чтобы забрать меня у него. Он сделал это из уважения к Анри.

Заал крепче прижал Талию к себе и продолжил:

— Я чуть не умер от наркотиков, но Талия заботилась обо мне. Она заботилась обо мне, и, в конце концов, мы полюбили друг друга.

Я отрицательно покачала головой. Посмотрела на блондина, потом на женщину с каштановыми волосами.

— А они кто такие? — я направила свой вопрос к Заалу.

— Я Лука Толстой, а это моя жена Киса Толстая, — меня затошнило, когда Лука снова заговорил по-грузински.

Жена взглянула на него и, повернувшись ко мне, проговорила:

— Моя девичья фамилия — Волкова, Зоя. Я дочь Кирилла Волкова, Пахана Братвы.

Моя рука поднялась к голове, тупая боль внутри становилась невыносимой. Я не знала, было ли это из-за болезни, которой я, по-видимому, болела, или из-за того, что все, что было вложено в мое воспитание, теперь всплыло в голове.

Заал двинулся ко мне. Но я поймала себя на том, что шепчу:

— Ты предал свою семью, — я посмотрела на Талию, стоявшую рядом с ним, русского врага. — Авто, мой опекун, говорил мне, что это они виноваты в том, что наша семья была убита. Именно из-за них Джахуа отвернулся от нас и решил отомстить.

Лицо Заала исказилось от гнева, и он прикусил губу:

— Есть вещи, которых ты не знаешь, Зоя.

Я уставилась на брата и покачала головой. Дрожащим голосом я сказала:

— Сейчас я чувствую себя чужой для тебя. Я не знаю, чему верить. У меня голова идет кругом… Я не знаю, что правильно, а что — нет.

Лицо Заала побледнело. Я почувствовала укол сожаления в животе от того, как мой ответ подействовал на него. Но я была сбита с толку. Они были врагами Коставы. Меня воспитали в презрении к ним.