— Точно! — ухмыльнулся Салли, показывая порченые зубы. — Слушайте, у меня созрел тост. — Он поднял свой бокал с вином. — За вас, миссис Уэйд, с признательностью и восхищением. Благодаря вам я получил наследство гораздо раньше, чем рассчитывал. Должен признаться, мне не раз приходила в голову мысль взяться за это дело самому, но вы избавили меня от хлопот. Благослови вас Господь. О-о-о, да у вас же нет бокала! Какое возмутительное невнимание! Прошу вас, позвольте мне…

Она отпрянула от его протянутой руки и сумела встать, не прикасаясь к нему.

— Вы должны меня извинить. Мне надо… заняться делами перед обедом.

Пятясь к двери, она бросила еще один быстрый взгляд на Себастьяна.

— Милорд?

— Спасибо, миссис Уэйд, — сухо сказал он. Таким образом он дал ей понять, что она может уйти. Ее глаза вспыхнули благодарностью, иэто напомнило ему о намеченной цели.

— Но вы, разумеется, пообедаете с нами сегодня, — решительно добавил он.

Она отвесила короткий холодный поклон и удалилась.

— Лидия доводится мне кузиной, — доверительно сообщил Салли, придвигаясь поближе к Рэйчел и бесцеремонно кладя руку на спинку ее стула.

Ей больше некуда было отодвигаться: с другой стороны от нее сидел Бингэм, который тоже вытягивал шею в ее сторону, чтобы лучше слышать негромкий голос Салли.

— Я много лет ее не видел, но вы-то наверняка с ней встречались? Ведь вы живете по соседству, а деревушка невелика. Верно я говорю?

Рэйчел кратко кивнула, не поднимая глаз от тарелки.

— Ну и как это было? А? Чертовски неприятно, да?

Она глухо пробормотала что-то в ответ; Себастьяну не удалось разобрать ни слова. Интересно, долго она еще собирается ковырять вилкой один несчастный ломтик форели, так и не съев ни кусочка?

— Лидия не желает со мной знаться, — пояснил Салли, взбалтывая вино в бокале. — Это, конечно, нелепо, но она обвиняет меня в том, что осталась без гроша. Можно подумать, будто это я диктовал условия завещания дядюшке Рэндольфу! Женская логика, — добавил он, опустив уголки рта в неприятной, точно перевернутой улыбке.

— Выпьем за женскую логику, — пьяным голосом промямлил Бингэм.

Китти, сидевшая справа от Себастьяна, оторвалась от своего увлекательного занятия (она сбросила туфлю под столом и ногой в чулке массировала ему икру), чтобы спросить:

— Сколько же всего времени вы провели в тюрьме, миссис Уэйд?

Рэйчел вскинула голову.

— Десять лет.

— Бог мой! Ведь это было ужасно?

— Да.

В короткое слово согласия, произнесенное едва слышно, она вложила столько страстного убеждения, что даже Китти опешила, хотя лишь на минуту.

— Как это было? Расскажите нам обо всем.

Рэйчел смотрела на нее, словно не понимая смысла вопроса.

— Я… — Она положила вилку на стол. — Что вы… собственно, хотите узнать?

— Ну… — Китти кокетливо повела плечами. — Чем вас там кормили? — Она захихикала, словно предвкушая веселую игру. — Вас водили в столовую и усаживали за общий стол с другими заключенными?

Рэйчел медленно и бессильно откинулась на спинку стула.

— Нет. Еду разносили по камерам.

— У вас была соседка по комнате? То есть по камере. Сокамерница — так это следует называть?

— Нет.

— Нет? Неужели вам приходилось питаться в полном одиночестве?

Рэйчел беззвучно кивнула.

— Ну а что все-таки вам давали на обед? — спросил Бингэм. — И как доставляли пищу?

Каждый вопрос колол ее, как стилет. «Интересно, до них доходит, каково ей сейчас?» — подумал Себастьян. Вряд ли. Они, конечно, понимали, что ранят ее, но не догадывались, как глубоко. Впрочем, скоро они все поймут. Для Рэйчел всё это было внове, они же поднаторели в своем деле. Они быстро ее раскусят.

— Пищу… просовывали через люк в стене. Всегда одно и то же.

— И что же именно?

— Хлеб и затируху.

— Затируху?

— Что-то вроде овсянки. В нее добавляли картошку. Иногда мясо. И еще суп и какао. Все.

Как по команде, все четверо опустили взгляд в свои тарелки, смущенно улыбаясь, мысленно сравнивая изысканное и разнообразное французское меню Жодле с затирухой и картошкой миссис Уэйд.

— Ну что ж, — подвела итог Китти. — По крайней мере это было питательно и сытно. Хорошо, что вас не морили голодом.