Салли потребовал, чтобы подали карты. Их принесла горничная с остреньким личиком по имени Вайолет. Она долго медлила в дверях, не желая уходить, и Себастьяну пришлось отослать ее прочь.

— Сыграем? — предложил Салли, хитро поблескивая бегающими глазками.

Он перетасовал две колоды, выбирая карты с картинками и отбрасывая все остальные.

— Это игра называется «Истина». Знаете?

Оказалось, что правил никто не знает. Китти, опустившись на пол, подползла к нему поближе и уселась прямо у его ног.

— Как в нее играть? — спросила она, обхватив рукой его ногу.

Ее иссиня-черные волосы искрились в свете ламп. Она перебросила их через одно плечо на грудь и любовно погладила раскрытой ладонью.

— Очень просто, — начал объяснять Салли. — Я сдаю. Поскольку нас шестеро, каждый получает по две карты. Дамы, конечно, останутся дамами, мужчины будут валетами и королями.

Миссис Уилсон, вы — черная дама. Ваши карты — пики и трефы.

— О, мне это нравится, — заворковала Китти.

— Миссис Уэйд, вы будете красной дамой: червонной и бубновой.

Рэйчел молча кивнула. Она сидела, вытянувшись в струнку, на стуле с прямой решетчатой спинкой, который отодвинула, насколько могла, от остальной компании.

— Берти, тебе выпало быть королем и валетом бубен. Тони, ты червонный король и валет. Себастьян, у тебя трефы, ну а я — король и валет пик. Все запомнили свои карты?

— Да, да, а суть-то в чем? — нетерпеливо потребовал Бингэм.

Он слишком много съел за обедом, и теперь его клонило ко сну. Для отдохновения он облюбовал шезлонг и так откинулся в нем, что согнутые колени задрались выше головы.

— Все очень просто. Что бы мне взять вместо столика? Ах вот, — Салли нашел старый номер журнала «Филд» [35] в корзинке у дивана и положил его к себе на колени. — У нас две колоды, в каждой по двенадцать карт. Беру карту из левой колоды — червонный король. Это ты, Тони.

— Есть, сэр!

— И одну из правой. Ага, пиковая дама.

— Я! — просияла Китти. — А что теперь?

— Теперь король задает даме вопрос, любой вопрос, на который она обязана ответить правду, чистую правду и ничего кроме правды. Отсюда и название.

— Любой вопрос? — переспросил Бингэм, поворачиваясь на бок.

— А разве я не так сказал, тупица?

— В задницу твою мамашу!

— Ты бы придумал что-нибудь новенькое, Тони, — поморщилась Китти. — Твоя брань кажется забавной первые год-два, но потом начинает надоедать.

— Ах вот как! — Бингэм растянул губы, пытаясь изобразить на своей бесцветной физиономии презрительную усмешку. — Ладно, тогда ответь-ка мне: кто помог тебе в первый раз наставить рога Уилсону?

Китти ничуть не смутилась.

— Джордж Томасон-Коулз, — выпалила она без малейшего промедления. — Мы с ним познакомились в Афинах во время медового месяца.

Все засмеялись, даже Флор. Салли перетасовал карты и снова вытащил по одной из каждой колоды.

— Дама треф может задать любой вопрос даме бубен…

Китти сняла руку с колена Салли и выпрямилась.

— Чудесно. Миссис Уэйд, я хочу знать, что такое карцер и что надо было сделать, чтобы туда попасть.

— Это уже два вопроса? — возразил Бингэм.

— Сдающий, слово которого является законом, разрешает это, — с важностью объявил Салли.

Все это время Себастьян одним пальцем подбирал на рояле какую-то мелодию. Внезапно он замер, и в комнате повисла полная тишина.

Рэйчел бросила на него последний взгляд, но на этот раз в нем читалось скорее понимание его сообщничества с мучителями, чем мольба о помощи. Она погибала, захлебывалась, тонула, но точно знала, что он не бросит ей спасательный пояс.

Свой ответ на вопрос Китти она адресовала собственным коленям.

— Карцер — это комната без окон. Ни мебели, ни постели. Света нет, стены покрашены в черный цвет. Двойная дверь, чтобы обеспечить полную тишину. Словом, это… подземная темница.

Себастьян не мог этого вынести. Его пальцы до боли стискивали ножку пустой коньячной рюмки, и ему с трудом удалось их разжать. Он поднялся и подошел к столику с напитками.

— Вторая часть вопроса! — напомнил Салли. — За что вас сажали в карцер?