— Ты гребаная шлюха, ты присвоила наши деньги! Ты платишь, или мы порвем тебя!

— У меня их нет. Я отдам вам их на следующей неделе, — это голос моей матери. Кто-то с русским акцентом кричит на нее.

— На следующей неделе? Никоим гребаным образом! Либо ты платишь сегодня ночью, либо ты начнешь зарабатывать сегодня ночью, лежа на спине!

Я побежала к лестнице. До того, как я достигла ее, здоровый парень в безрукавке потащил мою маму через открытую дверь квартиры. Она кричала и ругалась, чтобы он оставил ее в покое. Моя сестра была за ними, она кричала то же самое.

Но это только заставляло его вести себя с ней грубее. Он тряс ее и толкал вниз по лестнице. Моя сестра следовала за ними. — Мама! Мама!

— Ты присвоила наши деньги, и вот что произойдет. — он в очередной раз тряхнул мою маму и дернул ее вниз еще на пару ступенек.

— Что происходит? — я вбежала вверх по лестнице и попыталась заблокировать им путь.

— Эта сука присвоила наши деньги. — здоровый русский нахмурился, смотря на меня, но я осталась на своем месте.

— Сколько? Как? — я задала вопрос, но уже подозревала, каким будет ответ. Мой желудок сжался.

— Десять штук. Десять тысяч долларов! Она профукала их на рулетке на прошлой неделе. И сейчас ей нужно заплатить мне мои деньги.

Мама вцепилась в перила, когда русский попытался толкнуть ее вниз еще на несколько ступенек. Он развернулся к ней и отвесил смачную пощечину. Он почти нанес очередной удар, но я схватила его руку. Он оттолкнул меня, и я оступилась назад. Я двинулась вперед к нему и попыталась толкнуть его назад. Это не сдвинуло его даже на дюйм, но его крупная рука ухватила меня за ухо, голова закружилась.

Здоровяк прошел мимо меня, таща за собой маму. Моя сестра схватила меня, когда я снова споткнулась в попытке вернуть равновесие.

— Мама, у тебя есть деньги для него? — и снова я знала ответ. Мама как раз была на одном из своих кутежей [21] . Если бы у нее и было немного денег, она бы была этой ночью в казино, а не в квартире.

— У меня ничего нет. Но скажи ему. Скажи ему, что я верну их, — даже я знала, что это ложь. Она уезжает со мной в воскресенье ночью. Но эти люди последуют за нами, они найдут нас. Я начала чувствовать тошноту, но я должна сделать что-нибудь. Эти парни не похожи на ребят Джимми. Они не знают меня.

— Мы вернем вам деньги. Просто дайте нам немного времени.

— Не неси чепухи. Единственный способ, которым эта сука может вернуть нам десять штук — это лежа на спине, — русский обернулся на меня. — Если ты хочешь упростить ей задачу, мы перевернем вас обеих и получим наши деньги быстрее, — затем он посмотрел на мою сестру. — Сколько ей?

Я почувствовала, как все ускользало. Наша новая жизнь в Канаде. Мой единственный шанс догнать свою мечту. В очередной раз я погружаюсь обратно в дерьмо. Я могу дать им деньги, что я откладывала. Моя заначка. Но я ненавидела одну только идею начинать с самого дна на новом месте. Иисусе, и где теперь мы будем жить? Мы станем настоящей проблемой для родственников, которые едва знают нас.

От отчаяния я схватила руку моей матери и толкнула ее обратно прямиком к зданию квартиры. Все, что я делала — замедляла передвижение к машине русского. — Стой, мы заплатим тебе. Мы найдем способ. Сколько тебе нужно прямо сейчас?

— Это не переговоры. Десять тысяч — вот что она присвоила.

Я попыталась успокоить свое дыхание. Мое сердце вырывалось из груди. Мне нужно собраться. — Смотри, даже если ты… — я едва могла заставить себя сказать это. — Даже если ты заставишь ее работать на себя, это займет некоторое время, чтобы она заплатила тебе. Позволь нам отдать тебе часть денег сейчас, и мы заплатим оставшуюся часть через некоторое время?

Русский остановился. Он поднял свою голову и уставился на меня. — Сколько денег у тебя есть?

Я произвела быстрые расчеты. Если я отдам ему всю свою заначку, я останусь на мели, и этого будет все еще недостаточно, чтобы полностью погасить ее долг. У нас ничего не останется для начала нашей новой жизни, когда мы будем в Канаде, и мы по-прежнему будем должны этому парню деньги. — Сейчас я могу дать тебе четыре тысячи, — я сдерживала свое дыхание, ожидая его реакции.

Он сузил глаза. — Ты, должно быть, блять, прикалываешься. Ты отдашь нам четыре тысячи, и потом съебешься куда-нибудь и заставишь нас преследовать тебя.

— Сколько тебе нужно? Пожалуйста, скажи мне.

— Вы, людишки, сильно рискуете. Я приму восемь тысяч, но мне нужна остальная часть плюс проценты к концу следующей недели.

— Сколько составляют проценты?

— Пять сотен на две тысячи долларов.

Мое сердце сжалось. Это невозможно. Если я отдам ему деньги, это будет каждый цент, что я припасла. Но нет ни единого шанса, что мы сможем найти двадцать пять сотен долларов за неделю. Если я попытаюсь блефовать, если я отдам им восемь тысяч, и мы скроемся в Канаде, они последуют искать нас. И одному богу известно, что они сделают, чтобы получить остаток.