Я получаю следующую раздачу и смотрю на свои закрытые карты [33] . Даже любитель может выиграть с такой комбинацией, особенно после того, как дилер выбрасывает флоп [34] . Когда наступает время сделать ставку, чувствую себя так, будто забыл все, что когда-либо знал. Я ставлю слишком много, все сбрасывают. Я забираю анте [35] , а это очень мало. Блядь.

Я оглядываюсь в поисках продюсера, и она подходит ко мне.

— Мне нужно в уборную.

Продюсер говорит в гарнитуру. Дилер закрывает стол и объявляет десятиминутный перерыв. Остальные игроки направляются к буфетному столу, а мне нужно убраться из этого зала. Я нахожу уборную, толкаю дверь.

К счастью, я один. Подставляю запястья под холодную воду и смотрю в зеркало. Какого хрена ты творишь? Какого черта ты делаешь? Я подставляю ладони под кран. Мне нравится ощущение ледяной воды. Это первое, что мне удается почувствовать за весь день и не вернуться мыслями к прошлой ночи. Я сбрызгиваю лицо водой. Но я все еще растерян.

Сара.

Я отрываю бумажное полотенце, делаю из него комок. Сара. Да что ж такое? Я выбрасываю полотенце в мусорную корзину. Отчаяние затапливает меня, и я бью по автомату с полотенцами.

Блять. Блять. Блять.

Я закрываю глаза и пытаюсь сконцентрироваться. У меня есть время. Я знаю, что они не начнут без меня. Это не тщеславие, просто расчет. Я дышу. Глубоко, медленные вдохи в поисках спокойствия. Сердцебиение замедляется, и я чувствую себя лучше, чем чувствовал на протяжении всего дня, но я знаю, что мне придется стараться, чтобы продержаться остаток вечера. Я еще не пришел в себя.

Как я и думал, продержаться остаток дня было не просто. Каждая игра похожа на партизанскую войну. Я выигрываю, но лишь время от времени. К концу дня у меня достаточно фишек, чтобы считаться победителем. Но я сделал недостаточно, чтобы обыграть главного противника, поэтому завтра она пройдет в финал.

У меня появилась первая возможность расслабиться после перерыва, что был три часа назад. Когда я осматриваю зал, то в толпе замечаю Сару. Первая мысль — последовать за ней, но потом я задумываюсь: а что я могу ей сказать? Затем срабатывает инстинкт самосохранения. Тот самый, который держит меня подальше от неприятностей. Что, черт возьми, ты творишь? Позволь ей просто уйти.

Следующее, что я помню, — я следую за ней по лестнице. Она поворачивается и видит меня, а затем начинает быстрее подниматься. Я никогда не гнался за женщиной за всю свою жизнь, особенно когда был так близок к покерному столу. Но я не могу отрицать того, что она пробралась под мою кожу. Мне нужно увидеть, чем все обернется.

Я прямо позади нее. Она поворачивается, будто может чувствовать меня. — Оставь меня в покое, Док.

— Ты пришла сюда не для того, чтобы я оставил тебя в покое, — я беру ее за плечо. Хватка достаточно крепкая, чтобы она не смогла вырваться. Люди обходят нас и посылают мне странные взгляды. — Сара, нам нужно поговорить.

— Док, мне не следовало приходить, — ее глаза начинают слезиться. — Почему с тобой я постоянно совершаю ошибки?

Я лезу в карман пиджака за платком и протягиваю его ей. — Давай же, возьми, — другая рука покоится на ее плече, и я наклоняюсь, чтобы взглянуть на нее. — Может быть, это не ошибки. Ты права. Прошлой ночью что-то изменилось, и это заставляет меня нервничать.

Зал пуст, но я не хочу вести этот разговор здесь. Я веду ее к выходу, а затем вдоль коридора.

— Ты нервничаешь? С чего бы тебе нервничать? — слезы катятся по ее щекам.

Мне удается найти уединенную нишу, куда я ее и затаскиваю. — Прошлой ночью я рассказал тебе то, что не говорил никому. И да, ты права. Я использовал тюрьму, как способ выйти из банды. Там не было будущего. Поэтому пришлось пожертвовать четырьмя годами, чтобы купить себе свободу.

— И что тут такого? — она всхлипывает, а то, как она смотрит на меня… Слезы делают ее глаза блестящими и мягкими. Насколько паршив тот факт, что у меня встал?

— Люди никогда не узнают, почему я принял удар на себя. Если бы они узнали, что я предпочел тюрьму банде, то они сделали бы все возможное, чтобы моя жизнь стала невыносимой, — я вглядываюсь в ее лицо, чтобы убедиться, что она понимает, что я имею в виду.

— Можешь не беспокоиться об этом. Я никому не скажу, — она берет мой платок в одну руку, а другой начинает смахивать слезы. Да что такое с этой девушкой?

Я верю ей. Я в первый раз за всю свою жизнь доверяю кому-то.

— Так у нас все в порядке? Прошлая ночь все еще ошибка?

— Ты все еще не понимаешь, — она закрывает глаза рукой, будто пытается остановить слезы. — Ты игрок. И всегда им будешь. Для тебя верх блаженства — это просто покерный стол и деньги, которых всегда будет мало.