Раздался вызов комма, и Михайлова ответила:

— Слушаю!

— Ну, и где же ты? — раздался голос, по которому она так соскучилась. — Я уже целых пятнадцать минут, как оделся и даже вспомнил, как ходить!

— Бегу! — вскочила она и помчалась в медотсек.

По дороге все-таки взяла себя в руки, но не целиком: рот до ушей так и остался.

— По-о-оль!.. — кинулась она к нему и обняла, прижимая к себе.

Это было прекрасно — наконец-то обнять человека и почувствовать тепло. Не разрыдалась на плече у него она только потому, что для этого пришлось бы очень уж сильно наклониться. А Поль, прижатый лицом к ее груди, не потерялся, и сделал то, чего она ждала с самой первой встречи: обнял ее за талию.

Светлана, чуть придя в себя, показала язык Кали, которая внимательно смотрела на них. Ей показалось, что андроид смутилась, и сделала вид, что отвернулась.

— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать! — Светлана взяла Поля за руку и потащила себе в каюту.

— Не терпится посмотреть, — усмехнулся Маттера.

* * *

Конечно, никакие фильмы они смотреть не собирались. Первым делом Света достала водку, и Коул про себя чертыхнулся. Кое-как ему удалось отбиться от чертового пойла, согласившись на вино. Михайлова же ливанула себе добрый стакан, и со словами: "На брудершафт!" — ловко выпила, сцепившись с ним локтями, а потом полезла целоваться.

Деас быстро понял, что слово "нельзя" после стакана водки для нее не существует, а бешенсво матки — это вовсе не виртуальная болезнь. Разница в габаритах тоже давала о себе знать — его пятнадцать сантиметров не справлялись, несмотря на бешеный темп, взятый чуть ли не с места в карьер, и явно долгое отсутствие сексуальных партнеров у Михайловой. Впрочем, после первого оргазма, которого ему все же удалось добиться, помогая пальцами в более узком отверстии, Светлана "поплыла".

Когда ближе к четырем утра она все же успокоилась, утомленный семичасовым марафоном Коул просто ткнулся лбом ей в подмышку и тоже выключился. Всему есть предел. Этой бабе явно нужен был сексуальный робот, чтобы наконец, натрахаться.

* * *

Светлана просто задыхалась от счастья. Тихонько напевая какую-то двухтактную мелодию, она подставила лицо под струю душа, с наслаждением и стыдом вспоминая, что они вытворяли ночью. Маттера был большим затейником — если честно, то она никогда не думала, что кому-нибудь разрешит творить с собой ТАКОЕ… Но он точно знал, что делает, и оргазмы, в которых она билась, не были притворными. У нее действительно башню сорвало, и вспоминая слова, которые она ему шептала, Михайлова подумала, что повторять такое опасно.

Дверь душа отъехала, и в кабинку шагнул Поль.

— Нука-нука, что мы тут делаем? — спросил он с ухмылкой. — Подмываемся перед утренним сексом?

Он протянул к ней руки, а Светлана расплылась в улыбке:

— А ты как думаешь? — и рывком дернула его к себе, закрывая дверь.

Полотенце, которым он был опоясан, упало, и они оба уставились вниз, после чего Михайлова опустилась на колени:

— Что-то это он у тебя такой унылый? Не проснулся?

— Вот и разбуди, — Деас взял ее за роскошные белые волосы и прикрыл глаза, страдальчески предчувствуя очередной сексуальный марафон.

Михайлова же, чувствуя, как внутри разливается огонь ожидания, чуть ли не целиком заглотила член Поля. Все только начиналось, а она уже хотела повторить хотя бы половину из того, что они вчера попробовали. Только помедленнее…

* * *

Когда чертова корова на своих протезах радостно улязгала, Коул Диас налил себе водки и с горя выпил. С учетом того, что за девять часов ебли это было едва ли не первая его жратва (завтрак они, естественно, пропустили), а высосала его Михайлова чуть ли не целиком, алкоголь так резко дал по мозгам, что мужчина пошатнулся.

— Твою-то мать, а говорят, эта хреновина калорийная, — пробормотал он, поймав равновесие, и вытащил упаковку боевых стимуляторов.

Жрать смесь ускорителей реакции пополам с наркотой и кофеином сразу после алкоголя — идея была так себе, но ему хотелось. Все летело к чертям. Уже по первой реакции Михайловой на секс он понял две вещи: во-первых, она не станет послушной сучкой, выполняющей любое его желание. Да, она хотела трахаться, как и любая баба, и крыша временами у нее совершенно съезжала, но это было ровно до того момента, пока он не пытался ее морально поддавить. Секс — да, она была готова на все. Но было очень опрометчиво пробовать ее заставить сделать что-то, что ей не нравится в жизни или по службе. Скажем, когда он сказал, что хочет, чтобы она не носила трусики под комбинезоном, ответ был однозначен: "Ты совсем ебнулся?" Ну, а во-вторых, он ее аппетиты не осиливал. Хотя ради этой задницы постараться стоило.

Внезапно дверная панель отъехала, Михайлова чмокнула его в щеку, сунула пищевой паек и, шепнув: "Много не пей!" — упорхнула, вильнув этой самой задницей. Даже до того, как он успел ее пощупать. "Блять, о чем я вообще, думаю?! — ужаснулся Коул. — На кону стоят сорок миллионов кредитов и пятьдесят трупов, а я думаю о какой-то жопе!"

Он распечатал паек и запил его остатками водки.

— Чертова сука, — пробурчал он, сытый и пьяный, падая на кровать. — Придешь, я тебя… — и уснул.