Мэтт смотрел на девушку и думал. Он еще не решил, что делать. Для своего времени тридцать серебреников были неплохими деньгами, но гораздо меньше, чем три миллиона. Беспокоила его только одна мысль. Даже не о том, что Иуда удавился, сам он угрызениями совести не страдал, да и специфика работы представляла гораздо больше возможностей закончить свой земной путь не столь печальным образом.

Плох тот солдат, который не считает, что мог бы командовать не хуже генерала. Вот и Вагнер думал о том, как превратиться из пешки в игрока. И стоит ли оно того.

Три миллиона — это хорошо. Но у него уже есть восемнадцать. И еще десять — вложены в бизнес.

Отказаться от денег, оставить девчонку спецагенту — и тот ее расколет, может что-нибудь придумать, подергать за ниточки, побеспокоить хозяев. Но для чего он тогда сюда пришел, сдав напарника? Узнать, что есть способ обхода психоблока?

Убить Земанову, забрать деньги, закончить с работой и уехать на другой край Галактики? Маловероятно, что поможет. Хотя шанс есть. Лет десять-пятнадцать точно можно будет трахать баб и пить коньяк, не думая ни о чем, кроме пересадки печени раз в три года. Не худший вариант.

Ну, и самое опасное — забрать девчонку с собой. Самому расколоть ее, объединить все известные данные, проанализировать, и — тогда уже решить, что с этим делать. Скорее всего, дело не выгорит, но чем черт не шутит?

— Вы меня освободите и мы пойдем к агенту Жемалединову? — дрожащим голосом поинтересовалась Инвиз.

К ее удивлению, спецназовец расхохотался:

— Зачем? Можно все решить здесь и сейчас!

Он резко дернулся в ее сторону, и девушка ощутила укол в шею, от которого мгновенно затекла гортань. Последнее, что отложилось в угасающем сознании — как капитан достает вибронож.

* * *

Карен был разочарован: маячок оказался липовым и ничего не дал. Они догнали какого-то клерка, тот рассказал, что с деловым партнером обедал у дома Инвиз, потом разъехались. Почему маячок включился только сейчас? Какой маячок? Вы точно ПСБ? Это законно? Может, вам и данные с комма показать, а ребята?

Капитан бросил на Жемалединова взгляд. Хватать и тащить с собой, а там пробовать расколоть? Карен отрицательно повел мотнул головой. Не надо. Спасибо гражданин, данные с комма и сами посмотрим. До свидания.

Обозвав их клоунами, клерк сел в гравикар и уехал.

Спецназовцы тоже загрузились и вернулись в здание ПСБ. По дороге капитан хмуро читал что-то на комме и не хотел общаться. Карен погрузился в размышления о Земановой, мысленно подбирая первые, самые горячие голограммы, которые он ей покажет.

— Инна, можете вы… — влетел он в допросную, с уже включенным голостолом, и замер.

Обезглавное и обезображенное тело главной подозреваемой висело напротив входа, распятое на стене. Внутренностями, из вспоротого живота, на полу было выложено: "Так будет с каждым".

— Ну и запашок, — горько сказал он, выключил голостол и, выйдя, сказал дежурному. — Бригаду криминалистов в допросную. Данные с камер — на монитор.

— Вы же сказали ее выключить, сэр… — пролепетал тот. — Да и поздно уже, может криминалистов утром?

— Ты шутишь, сержант? — разозлился Карен. — Меня же час не было! Ты что, так и не включил камеру?

— А зачем? — удивился тот. — У нее был капитан Хаккотен. Он ушел десять минут назад.

Карен смотрел на него долгую, очень долгую секунду, пока пазл сложилась у него голове, после чего заорал:

— Тревога!!! Проникновение в периметр безопасности!!! — и нажал красную кнопку рядом с дежуркой. — Немедленно арестовать капитана Хаккотена!!!

— Ну, п@здец, — пробурчала Михайлова, глядя на шестерых новых пилотов, отобранных Маттера.

Торст Родригез в жизни был именно таким, как и описывалось в досье: здоровенным амбалом, татуированным чуть ли не до белков глаз. Первое, что он сказал, когда увидел Михайлову, было адресовано "товарищу по несчастью", пристроившемуся справа:

— Кто ж ее так располовинил?! — и в голосе звучало что-то вроде сочувствия. — Так-то вроде ничо девка.

— Зато ты — редкостный урод, — ответила Михайлова.

Родригез дернулся, но смолчал, из чего Светлана сделала вывод, что парень все-таки планировал наняться к ней в отряд. Весь вопрос был в том, стоило ли его брать.

— Ну, с тобой все понятно, три шага вперед, — сказала Наемник единственной девушке в строю. — Оформляй ее, Поль. А с этими я еще пообщаюсь.

— Э-э-э, — Коул Диас понял, что его план рискует провалиться. — Мы уже подписали договор о намерениях со всеми, мэм.