С другой стороны, размышлял Тимур, поглядывая на биотов, вот мы о них знаем, но разве в курсе традиций и отношений? Может, у них с людьми также?

— Дом, который вы сломали, — возразил Белый, — попутно насильно притащив нас сюда.

«А если бы на нашем месте были бойцы Альянса, потащили бы они их сюда?» подумал Тимур. Выдержали бы люди без магии… и он тут же осознал собственную глупость. Конечно, выдержали бы, ведь и сам Тимур и остальные здесь тоже находились, не имея возможности использовать магию. Просто ошейник лучше сдерживал бы обычных людей, чем магов, а в остальном разницы никакой.

— Наш дом, хотим ломаем, хотим заново строим, — пожала плечами Нидейса. — Вы пригласили нас освежить в памяти тезисы споров времен Первого Перемирия?

— Во время которого были признаны права Союза на подводные глубины, — добавил Гребень. — И если уж на то пошло, то дом не ваш, а Альянса.

Голос его был шамкающим, невнятным, словно магия на нем сбоила.

— Не могу назвать себя великим знатоком соглашений того времени, — Нидейса скрестила руки на груди, — но если хотите, давайте подискутируем.

— Дискуссия возможна с равными, дискуссия возможна, когда есть желание и необходимость обсудить какой-то вопрос, — снова заговорил Белый. — Здесь же нет равенства, вы — наши пленники, и обсуждать тут особо нечего.

— Да? А я думала, что вы позвали нас сюда обсудить требования, которые вы выдвинете моему дедушке.

— Позвали, да, — согласился Белый, — но не обсудить. Передать наши требования может любой малёк, какого не жалко, ведь его все равно убьют. Чтобы требовать что-то от вашего дедушки, нам не нужно ставить вас в известность, и уж тем более, нам не требуется ваше согласие.

— Думаете, дед будет вас слушать? — скривилась Нидейса. — Думаете, дед не поймет, что вы подделали мое обращение или принудили меня к нему силой?

— Принудили? — Белый заквакал, к нему присоединился Гребень.

Трезубец смотрел угрюмо, сжимая свое оружие в руках. Понятно, подумал Тимур, кто-то из доверенных, допущенных к секретам, в отличие от акульих тварей и сопровождающего снаружи. Отсюда и магический полог. Боятся шпионов? Соблюдают меры предосторожности? Или просто среди самих биотиков нет единства? Или трясутся над ценным призом, чудом доставшимся им в руки? Неясно. Но Трезубец определенно был телохранителем — боевиком, в те секунды, пока он будет ломать тварь на шее, Тимура просто проткнут.

— Разумеется, мы знаем, что почтенный Дарох раскусит и узнает, проведет все мыслимые проверки, а то и просто откажет нам в любых требованиях, заявив, что Империя превыше всего, — пояснил Белый, отквакавшись. — Поэтому ваше обращение, Нидейса Алол, будет сугубо добровольным, если оно вообще будет.

— Меня не запугаешь намеками, — окрысилась Нидейса, — и смерть меня не страшит!

— Мы и не ожидали меньшего от любимой внучки почтенного Дароха, поэтому даже не пытались что-то предпринимать в этом направлении. Нет, нам нужно было что-то иное.

Взгляд его повернулся к Тимуру.

— Мастер Добрый, раздевайтесь.

Или мы разденем вас силой, осталось невысказанным. Тимур вздохнул и начал раздеваться, не стал устраивать сцены с трусами и стыдливостью, просто снял все. Может он и постеснялся бы Нидейсы в другой раз, но после того, как она сама разделась перед ним, ну… глупо все это было, в общем.

Тем не менее, Нидейса смотрела на него во все глаза, и во взоре ее читались также сочувствие и сожаление.

— Человеческое тело очень хрупкий организм, неприспособленный к проживанию в воде, — заметил Белый, подплывая ближе.

— Пытки товарищей меня не пугают, — заявила Нидейса.

Надо отдать ей должное, лицо ее не дрогнуло, лишь напряжение в плечах и скрещенных руках выдавало какие-то эмоции. Пытки? Становилось понятно сочувствие в ее глазах. Пытки.

— Разве я сказал хоть слово о пытках? — удивился Белый.

Он повернулся к Тимуру, протягивая ему шарик рвотно-зеленого цвета. Тимур взял, думая о том, не раздавить ли каку в руках.

— Да, человеческое тело очень хрупкий организм, и все эти столетия мы изучали его, пытаясь понять чужеродную нам жизнь, и кое в чем преуспели, — Белый повернулся к Тимуру и скомандовал. — Ешьте.

Или мы силой вобьем его вам в глотку, опять осталось несказанным. Тимур поколебался секунду, и сунул шарик в рот, торопливо проглотил, пытаясь не жевать. Шарик был безвкусным, но легче не стало, словно кусок какашки проглотил. Шарик скользнул вниз, едва не застряв в горле, но Тимур торопливо сделал глотающее движение.

Проскользил и тут же в животе стало горячо.

— Действует, — удовлетворенно заметил Белый, постукивая по одной из дощечек на столе.

Жар растекался по телу, горячил кровь, сердце бешено стучало, и голову туманило. Словно уловив невидимый сигнал, Тимур развернулся к выходу из пещеры, в который раз как вплывала богиня. Зеленая чешуя хвоста, могучая грудь, призывно раскрытый рот и тугое лоно, которое ему предстояло оплодотворить. Да, точно, настало время плодиться и размножаться!