Нет. Что бы ни поймало Литвина, оно было разумным. Оно не искало пропитания, оно искало конкретно одежду, вещи, и главное — кожу. Зачем?

Я лихорадочно пытался понять, с чем столкнулся, пытался объяснить мотивацию загадочного противника, объяснить логически его поступки, пока не сообразил, что сделать это могу и не здесь.

Даже более того — именно здесь стоять и размышлять было нельзя. Вдруг это существо вернется? Ведь наверняка Кийко и Толяныча оно поймало именно так. Хотя нет. Следов-то их здесь нет. Значит, перехватило в другом месте. Но сути это не меняет. Будем считать, что здесь охотничьи угодья непонятно кого, и этот «непонятно кто» охотится на любого, кто появится в границах этих самых угодий.

Я вызвал по рации Анну и бросился бежать к ней навстречу. Хвала богам или кому-то там еще, но со мной ничего не приключилось. Я благополучно встретил Анну, запрыгнул на гравицикл и мы рванули прочь. Главное дело было сделано: данные Литвина я получил.

Теперь нужно было найти Кийко и Толяныча, либо то, что от них осталось…

Пока мы летели на их метки, я продолжал прикидывать варианты, кто же напал на Литвина, как именно это сделал. Напрашивался логичный вывод: этот «некто» передвигался по веткам деревьев.

А что: засечь практически нереально, если шуметь не будешь. Ветки толстые и крепкие — легко выдержат вес взрослого мужчины, а быть может, даже вес и поболее. И наконец, атаковали Литвина, который совершенно ничего не подозревал, именно сверху. Много ли раз мы глядели вверх, проверяли, не таится ли опасность там, наверху? Да ни разу!

И так приходится вертеть башкой на 360 градусов, еще не хватало задирать голову вверх. И, похоже, таинственный враг об этом знал. Знал, что напасть сверху будет наиболее удобно и безопасно. Судя по тому, что Кийко ничего не услышал и не понял, что произошло с Литвином — противнику все удалось. Странно одно — почему он не убил и Кийко?

Не успел? Не захотел? Не смог?

И, к слову, я ведь нашел только тело. А где вещи, где оружие?

— Триста метров до точки. Тормози, — приказал я Анне, вовремя спохватившись и проверив карту. Метки Кийко и Толяныча были совсем близко. И я решил, как и в прошлый раз, добираться ближе на своих двоих.

Спрыгнув с гравицикла в снег, который был мне чуть выше колен, я начал пробираться вперед. Удавалось это с трудом — я вяз в снегу, он стеснял движения, однако я пер вперед как трактор. Пусть и медленно, но уверенно.

В этот раз ничего загадочного я не увидел, но от этого было не легче.

Оба мои соратника были мертвы.

Кийко лежал метрах в пяти от меня, нелепо раскинув руки в разные стороны. Грудь разворочена, под телом собралась немалая лужа крови, пропитавшая снег.

Толяныч был напротив него, совсем рядом. Он сидел, привалившись к стволу дерева. И выглядел он намного хуже — не только он, даже одежда, включая теплую куртку, была в крови. Крови было так много, что понять изначальный цвет куртки было сложно.

Я осторожно двинулся вперед.

Проверять, жив ли Кийко было бессмысленно — грудь разворочена несколькими пулями. На нем живого места не было. Складывалось впечатление, что его буквально нашинковали пулями, причем стоя всего в паре метров от жертвы.

С Толянычем все было иначе — множественные порезы на руках, ногах, лице. Одежда изодрана. Его что, пытали, что ли? А впрочем, почему нет? Очень похоже на то.

Я подошел ближе. Толяныч сидел, опустив голову на грудь. Кровь все еще медленно стекала на снег, собираясь в лужи.

Я присел рядом, протянул руку, чтобы проверить пульс. Конечно, я понимал, что помочь ему уже вряд ли чем-то смогу: столько крови…даже будь медицинская станция у меня под рукой, и она бы оказалась бессильна.

Но я, несмотря на это, не понимая даже, зачем это делаю, протянул руку и приложил ее к шее Толяныча.

Он вскинул голову и впился в меня взглядом.

Это было настолько неожиданно, что я дернулся назад, сел задницей в снег.

— Толяныч! Не шевелись! Я тебе помогу! — затараторил я, чувствуя, как мое сердце бьется с такой силой, что готово выпрыгнуть из груди.

— Тэ….
– просипел Толяныч.

— Что? Не говори! Побереги силы!

— Тэ… — вновь просипел раненый.

— Я не понимаю, что ты хочешь сказать, — я скинул рюкзак и достал полевую аптечку. Вряд ли она поможет, но ведь лучше попытаться, чем вообще ничего не делать.

— Тэкс! — наконец выдавил из себя Толяныч, и тут же его голова опала, тело вздрогнуло, и мне показалось, будто бы из него какой-то штырь вытащили.

Только что он сидел, дрожал, то ли от холода, то ли от озноба из-за потери крови, и вот замер. Живой человек превратился в труп на моих глазах. И переход этот был столь разительный, что заметил его даже я, полный профан.