На вкус он был как кокос, и его губы были на удивление прохладные, как будто бы он только что выпил что-то холодное. В отличие от его крепкого тела, его губы были совсем другими. Мягкими, сочными и слишком манящими.

Наш поцелуй был неистовым, не знакомым и диким. Я не могла им насытиться. Чем больше я целовала его, тем больше мне хотелось. Тем больше мне было нужно.

И чем больше мы практиковались, тем лучше у нас получалось. Я изучила контуры его губ, наклон головы и тот горловой звук, что он издавал, когда я покусывала его пухлую нижнюю губу. Господи, этот мужчина.

Его губы сдвинулись? И он начал целовать меня вдоль линии подбородка, по всей длине шеи и за ухом. Затем он направился вниз к ключице и начал делать невыносимые вещи своим языком в ямочке внизу моей шеи.

Я содрогнулась всем телом, в то время как он руками обхватил меня за талию. Он положил свою голову мне на грудь, и держал меня в своих объятиях, которые казались мне искренними, но я также почувствовала страх. Я посмотрела ему на макушку и не смогла не прошептать:

— Что мы делаем?

Он отклонился назад и улыбнулся.

— Я думаю, это очевидно, — он поцеловал меня в подбородок. — Но я могу опять показать тебе, если ты ещё не поняла.

Я положила руки ему на плечи и отодвинулась, создав дистанцию между нами.

— Уайетт, это безумие.

В этот раз его улыбка была уже не такой уверенной, но такой же действенной. Может, потому что я нервничала... чувствовала себя незащищённой... а может, потому что его улыбка дрогнула и почти исчезла, и это ударило меня прямо в грудь. Я хотела снова увидеть её. Я хотела обхватить его руками и прижать его к себе, чтобы он больше никогда не выглядел таким неуверенным.

Это был не он. Он был слишком решительным. Наглым и бесстрашным. Абсолютно уверенным в себе.

Поэтому эта уязвимая версия его должна была исчезнуть, пока совсем не сразила меня.

— Может быть, — признал он. — Но может быть и не такое уж безумие.

Я смело взглянула в его тёмные глаза, хранящие секреты того, что мы только что сделали.

— Что ты имеешь в виду?

Он крепче сжал мою талию.

— Я имею в виду... это кажется неизбежным. Я понимаю, что всё стало сложнее, когда я стал твоим боссом, но это всё равно произошло бы в итоге, ведь так?

Может быть, недостаток сна как-то повлиял на его мозг? Ни одно из его слов не имело смысла.

— Почему всё равно?

Он глянул на потолок, я уже успела расстроить его. Я почти улыбнулась тому, как быстро пропал эффект поцелуя. Ещё немного и мы опять начали бы пререкаться.

— Я не понимаю, почему ты так говоришь. Что должно было в итоге произойти?

Он расстроено и раздражённо вздохнул. Я попыталась подавить победную улыбку.

— Это чёртово напряжение между нами, Кайа. Оно растёт и растёт, и растёт. Оно должно было к чему-то прийти.

Я глянула на него, невольно разозлившись из-за того, что он так преуменьшил всё то, что сейчас произошло. Я знала, что это не имело смысла. Именно я пыталась убедить его, что между нами не происходило ничего особенно значимого. Но я была женщиной и поэтому могла себе позволить перемену настроения.

— Ты думаешь в этом всё дело? В сексуальном напряжении, которое достигло пика?

Его громкий смех заставил меня снова содрогнуться.

— Нет, это была только небольшая утечка, — его руки переместились на мои бёдра и подхватили меня под попу. Он прижал меня к себе, и мне пришлось схватить его за плечи, чтобы удержать равновесие. — Мы даже ещё не начали по-настоящему выпускать пар.

Я засмеялась, хотя внутренне начала сходить с ума.

— Уайетт, мы больше не будем этого делать.

Он слегка улыбнулся. Я надавила ему на плечи, но даже я готова была признать, что не очень-то сопротивлялась.

— Уайетт, я серьёзно, — настаивала я. — Это ошибка. Мы слишком умны для того, чтобы повторять наши ошибки.

— Ты поцеловала меня, — сказал он, полностью застав меня врасплох.

— Что?

— Сегодня. Сейчас, — его брови подпрыгнули вверх, показывая тем самым, что он говорил правду. — Я не собирался целовать тебя, но ты фактически бросилась на меня.

— Ты винишь в этом меня? — я была слишком шокирована, чтобы разозлиться. Хотя я знала, что это чувство придёт позже. Сразу после стыда.

Или перед ним.

На данный момент мне было сложно сказать. Слишком много эмоций претендовали на первенство.

Он откинул назад голову, и его руки перестали так сильно сжимать меня.

— Я не обвиняю тебя, — сказал он. — Я отдаю тебе... должное.

В его глазах сверкнуло что-то очень похожее на надежду, и мне захотелось забрать свои слова назад и проглотить их, чтобы стереть это выражение с его лица.