Шрифт:
– Прямо на голову, что ли? – опасливо спросил Натан. Амулет он все еще носил. Но не на голове же!
– Оно не помешает вам думать, – язвительно уверил его пироман. – Оно абсолютно безвредно, – Энджел бросил шляпу на подлокотник кресла, надел серебристую извилину и потыкал в нее пальцем: – Сюда надо говорить, отсюда – слушать.
Натан пристально изучил две шишечки – красную для говорить, зеленую для слушать.
– А как оно работает?
Пироман вылупил на комиссара большие глаза, как кот – на мышь, помолчал и почти кротко ответил:
– Это очень долго объяснять.
– Попробуйте как для тупых и покороче.
– Я не могу покороче объяснить все про развитие науки и магии за последние сто пятьдесят лет. Вы знаете, что такое радиоволны и как на них влияет магический ток?
– Ну мозги не зажарит, когда рванет?
– Оно не рванет! – вознегодовал Редферн. – Отличная, многократно проверенная вещь!
– Угу, надеюсь, хотя бы последний испытатель выжил? А это что?
Пироман выхватил из-под носа у комиссара более знакомый предмет – широкие наручники на короткой цепи. Из-под лака, покрывающего металл, мерцали темно-синие знаки.
– Это для Ройзмана. Аналог наручников, в которых он держал нас.
Бреннон оживился. Наручники ему понравились – они застегивались на диковинный замок, который почти полностью сливался с поверхностью. Редферн неохотно добавил:
– Хотя я не знаю, насколько они будут эффективны против Ройзмана, который покрыт чертовыми менди, как сыр плесенью. Я и Маргарет перерыли немало книг о мазандранской магии, но она слишком сложна и, гм... непривычна. Совсем другие принципы.
– У чего именно?
– У всего.
Бреннон поскреб баки и закатил пробный шар:
– Здесь этим лучше не заниматься. Предлагаю встретиться завтра у Лонгсдейла и все обсудить. Вы понимаете, что он привлечет к делу доргернских консультантов, и они вас увидят, если вы отправитесь с нами?
– Да, – сквозь зубы бросил Редферн и убрал все обратно в чемодан. – Мисс Шеридан привела мне кое-какие аргументы в пользу... в пользу некоторого изменения моих отношений с ними. В конце концов, если б я сразу узнал, что один из консультантов похищен, то еще неизвестно, чем бы кончилась для Ройзмана наша первая встреча.
– Чего вы их так не любите? У вас же одно общее дело, вы заниматесь производством чертовой кучи их амулетов, оружия и прочих игрушек, так в чем причина?
Редферн защелкнул замки на чемодане и поставил его под стол Бреннона.
– Это вам. Считайте подарком за спасение моей шкуры. Когда мы встретимся?
– Завтра в девять утра.
Редферн взялся за шляпу и трость. Трость, заметил Бреннон, была та же, которую пироман носил раньше. Тонкое, еле видное кольцо на пальце – тоже. Как он их достал с затонувшей "Арандхати"?
– Как вы? – спросил комиссар. – Как себя чувствует Пегги?
– Неплохо, – так же сдержанно ответил Энджел. – Все еще устала и не очень хорошо спит, но ей намного лучше.
– А вам?
– Почему вы спрашиваете? – подозрительно осведомился Редферн. – Думаете, я свалюсь в обморок от истощения?
– Потому что люди так делают. Потому, что не хочу, чтобы вы пустили прахом все мои усилия по вытаскиванию вас из задницы. Это называется заботиться.
– Но...
– Вы тоже это практикуете в отношении Маргарет. Не так ли?
Энджел не ответил, отвернулся и вышел, не попрощавшись.
Глава 25
20 сентября
На юго-восточном побережье Доргерна было холодно. Дул пронизывающий сырой ветер, в воздухе пахло солью, под ногами хрустела галька. Бреннон пересчитал своих: Лонгсдейл, пес, ведьма, Двайер. Вчера Натан весь вечер тщетно отговаривал детектива от этой глупости, взывая к разуму и чувству самосохранения:
"Ты хоть понимаешь, что тебя могут попросту сожрать?!"
"Жены нет. Детей нет, – невозмутимо отвечал Двайер. – Завещание написал".
"Ну куда ты лезешь в твои-то пятьдесят шесть? Неужели на спокойную старость не накопил?"
Двайер сжал и разжал кулаки, в которых под настроение ломал подковы, и задумчиво посмотрел на Бреннона. Комиссар сдался. В самом деле, ему ли указывать другим на возраст...
Редферн прибыл последним и, к счастью, без Маргарет. Натан снова подумал, как пироман отреагирует на появление доргернских консультантов, если даже один вызывает у него ощущения сроди желудочной колике. В деле, которое им предстояло, слаженность работы – это все, а о какой слаженности можно говорить, если Редферн даже не поздоровался и сразу же пошел прочь по берегу, внимательно его осматривая?