– Энджел говорил, что показал тебе лаборатории, библиотеку и вообще почти все.

– Ну, впечатляет.

– Лучше, чем в твоем департаменте?

– Пег, – сурово сказал Натан, – ты к чему меня склоняешь?

– Я? – она невинно распахнула огромные карие глаза. – Да совершенно ни к чему! – и упорхнула, как фея, оставив Бреннона наедине с тягостным чувством, которое вызвало в нем сходство ее глаз с другими, такими же большими, темными и выразительными.

Ужин был накрыт в той же комнате, где пироман угощал Бреннона в прошлый раз. Он застал Редферна за тем, что тот держал Пегги за руку и, поглаживая пальцем ее пальчики, о чем-то увлеченно ей рассказывал, а девчонка воодушевленно внимала.

"Наверняка о лопнувшем Ройзмане", – кисло подумал комиссар; очевидно, Энджел считал растерзанный труп врага лучшим доказательством любви, которое можно предъявить женщине...

Вплоть до десерта ужин проходил в молчании: Натан изрядно проголодался, да и пироман тоже – он умял вдвое больше, чем помещается в мужчину такого сложения, и к десерту откинулся на спинку стула, напоминая сытого удава.

– Ну так что, – осведомился этот змий-искуситель, – вам понравилось командовать консультантами?

– Я был абсолютно бесполезен, – ответил Бреннон, смягчившись, тем не менее, после отличного рагу из ягненка. – На кой я вообще вам нужен? Как приманка?

– Я заинтересован в вас как в руководителе, а не в пушечном мясе.

– Угу, много я там наруководил... сами бы справились.

– Но с вашей помощью они справились лучше.

– А что до пушечного мяса, – желчно заметил комиссар, – то вы сами убедились, насколько дурная это идея. Видели, что было с Двайером? А уж он-то навидался всякого за свою жизнь, да и с последствиями разгула нежити дело имел. Как вы себе представляете вербовку обычных людей для такой работы?

– Никак, – честно ответил Редферн. – Но надеюсь, что вы представляете. Поэтому и предлагаю вам...

– А кто компенсирует им их разрушенную жизнь? Как вы сможете оплатить то, чего они лишатся по вашей милости? У них никогда не будет ни семьи, ни нормальной жизни, и вряд ли кто-то из них доживет до старости. Об этом вы подумали?

Энджел опустил взгляд в чашку с кофе и пробормотал:

– Нет.

Маргарет сжала его руку и осуждающе посмотрела на Бреннона.

– Вы ведь не придаете этому значения, верно? – сухо спросил комиссар. – А зря. Нанимая людей на службу, вы должны ответить на их закономерный вопрос – что они с этого получат. А если их служба – это рисковать своей шкурой, то одним жалованьем вы не отделаетесь. Так что я могу предложить им, а? Кроме того, что они увидят больше адских тварей, чем в состоянии придумать поповский стеномаз для картинки Страшного суда?

Редферн поднял на него глаза:

– А вы будете? Ну, предлагать?

– Тьфу ты, – Бреннон с досадой отхлебнул кофе. Вот же упертое существо! – На кой че... зачем я вам сдался? Мне уже пятьдесят! Старость на пороге, а вы... вот, кстати, служащим полиции положена государственная пенсия. Чем дольше выслуга и выше чин – тем больше. А вы что предложите?

– Нууу, старость... – пироман окинул комиссара взглядом и переглянулся с Маргарет. – Пусть вас это не заботит. У вас, в конце концов, будет исключительная супруга.

Натан чуть не захлебнулся кофе.

– Чего?! – грозно спросил он.

– Ну, дядя, перестань, – вмешалась малолетняя нахалка, – все же знают, что миссис ван Аллен вот-вот загонит тебя в церковь. Вот ты вернешься и...

Бреннон вцепился в сладкий кренделек. Впервые в жизни он поймал себя на том, что хочет осмотреть замок пиромана несколько раз от подвала до крыши.

***

Перед уходом Энджел, как и обещал, оставил ей книжку с заботливо размещенными закладками, подписанными "Мужчины", "Женщины" и "Процесс". Маргарет послушно начала читать, и не позднее чем через пять минут весь ее мир рухнул. Анатомический атлас открыл ей такие бездны, о которых она и не подозревала! Сперва она в ярости бросилась на поиски наставника – как он мог ТАКОЕ от нее скрывать?! Однако Энджел предусмотрительно исчез, не оставив ни единого намека на то, куда именно.

Пришлось дочитывать, то и дело заливаясь жгучей краской. Тем не менее, невзирая на бунтующую стыдливость, любопытство в конце концов оказалось сильнее, и Маргарет, изрядно потрясенная тем, как на самом деле устроена каждая женщина, перечитала все дважды, а отдельные места – и трижды. К третьему разу пошло легче.

Изучив анатомический атлас вдоль и поперек, Маргарет к вечеру готова была вцепиться в наставника, как хорек в курицу, но когда он вернулся, весь в пыли, грязи, потрепанный, хоть и довольный – все это напочь вылетело у нее из головы. Живой, целый и невредимый – остальное неважно. Тем не менее, вопросы, терзающие девушку, никуда не делись, и она, преодолев смущение, после ужина пришла к кабинету Энджела. Особенно ее мучил один…

"Едва ли ему это нравится со мной, – грустно подумала Маргарет и поскреблась в дверь. – По сравнению с какой-нибудь женщиной... поопытнее".

– Да, – приглушенно донеслось из кабинета, и мисс Шеридан вошла, прижимая к груди анатомический атлас. Наставник нежился в большом кресле у камина и, увидев ее в обнимку с книгой, насмешливо поднял бровь.

– Я, наверное, кажусь вам полной дурой, да? – пробормотала жертва просвещения и робко присела на краешек кресла напротив.

– Вы маленькое невинное создание, – добродушно отозвался Энджел и тут же хмыкнул: – Хотя теперь уже и не такое невинное.