Ройзман безуспешно бился в хватке мазандранца. Оранжевые узоры царапали руки и грудь великана, оставляя узкие глубокие раны. От третьего вдоха Ройзман слабо выгнулся, руки и ноги повисли, слабо подергиваясь.

– Убей его, – сквозь зубы сказал Бреннон. Джадугар зажал хозяину нежити рот и нос, окинул комиссара насмешливым взглядом, прогудел что-то на мазандранском и кивнул на Редферна. Тот очевидно наслаждался зрелищем.

Великан вновь припал ко рту жертвы. После четвертого вдоха ребра доргернца неестественно раздуло, и он еле слышно заскулил. Раны на теле манзандранца стали затягиваться – собрат Джен питал себя болью хозяина. Бреннон вытащил из кобуры Лонгсдейла револьвер и выстрелил Ройзману в голову. Оранжевое щупальце метнулось вперед и поймало пулю.

«Черт!»

– Надежная защита, – мурлыкнул Энджел. Мазандранец, не обратив на выстрел внимания, продолжал вдыхать в Ройзмана воздух, и наконец тело человека в его руке дернулось в последний раз. Лонгсдейл поспешно воскликнул «Scutum!» и выставил щит. Грудь Ройзмана лопнула, и джадугар брезгливо швырнул труп прочь. По щиту поползли потеки крови и ошметки плоти.

– Как лягушку? – сухо спросил Бреннон у пиромана.

– Когда я был ребенком, мы через камышовые стебли надували лягушек, пока те не лопались.

– Как мило, – процедил комиссар и подошел к телу. Узоры на коже Ройзмана все еще шевелились.

– Он мертв?

– Мертвее некуда, – мисс Эттингер присела на корточки, достала лупу и осмотрела сквозь нее узоры. – Хотя менди еше долго будут сохранять эти ошметки от разлошения.

– Слишком быстро лопнул, – кровожадно заметил Редферн. – Надо было поэкспериментировать с силой вдувания воздуха, – он с издевкой взглянул на Бреннона. – Или это не по-христиански, и вы бы мне запретили?

Комиссар хмуро молчал. Он никогда не считал, что труп врага пахнет хорошо. Хотя, положа руку на сердце, без Ройзмана мир явно стал лучше. Ну, по крайней мере, чище.

– Его нужно похоронить.

– Зачем? – поднял бровь Редферн. – Гниение ему не грозит в ближайшие пару сотен лет.

– Дело не в этом. Вы бы...

– Я бы его на кол посадил за все его достижения, – холодно сказал пироман. – Он еще легко отделался.

– Я-то думал, вы спец по сжиганию заживо.

– Одно другому не мешает.

– Почему? – спросил Бреннон, пристально глядя на пиромана. – Почему вы считаете, что мучительная смерть лучше, чем обычная пуля в лоб?

– Потому что перед смертью каждая такая тварь должна хоть на минуту ощутить все то, что чувствовали ее жертвы.

Мазандранец громко оповестил их всех о чем-то своем, джадугарском, вскинул руки к небесам и обернулся бешено вращающимся вихрем. Порыв ураганного ветра швырнул всех наземь, даже пес клубком покатился по траве. Раздался отчаянный возглас Джен. Комиссар с трудом приподнялся на локтях – ураган прижимал к земле, словно гигантская ладонь. Редферн вцепился в Бреннона справа, Лонгсдейл – слева, и оба что-то заорали, но ветер с хохочущим ревом унес их слова. Буран, закручиваясь воронкой, заскользил к дому.

Там она на миг зависла над руинами и клюнула вниз, как поплавок. Рев ветра слился с грохотом и треском, а в вихре замелькали обломки камня, дерева, кирпичи, стекла, клочья ткани и еще тысячи мелких предметов, быстро исчезающих в смерче. Сверкали искрящие разряды магического тока, вспышки огня, клубы разноцветного дыма.

– Он свободен!! – завопила Джен в ухо Натана: девушка впилась ему в спину, как кошка. – Совсем!!

От рева урагана комиссар оглох, от бьющего со всех сторон ветра – ослеп и лишился почти всех чувств, кроме чувства скорого конца. Он ощущал лишь тяжесть ведьмы на спине и намертво вцепившихся в него Лонгсдейла и Редферна. Вдруг на миг Натана подняло в воздух, в мозгу панически мелькнуло "Конец!" – и комиссар плашмя грянулся оземь. Из него вышибло дух, и некоторое время он лежал, ощущая себя лягушкой после камышовой палочки. Рев ветра вдруг стал стихать, стремительно отдаляясь, ураган тоже слабел, пока вовсе не исчез, и Бреннон наконец смог проморгаться.

Первое, что он увидел – пес, распластавшийся на земле. Глаза Кусача были крепко зажмурены, уши прижаты, шерсть всклокочена, а на морде застыло обреченное выражение. Редферн справа громко закашлялся, выпустил Натана и просипел:

– Живы?

– Вы целы? – каркнул в ухо слева Лонгсдейл. Горячие руки ведьмы споро общупали Бреннона с головы до зада, и Джен неуверенно заявила:

– Физически – да.

Длинные тощие пальцы пиромана тут же пролезли комиссару под воротник и нащупали пульс на шее.

– Горло в норме, пульс учащенный...

– Цыц! – прохрипел Бреннон и стряхнул с себя ведьму. – Все в порядке!

Он поднялся на колени и с огромным облегчением обнаружил неподалеку Двайера, мисс Эттингер и Бергмана с их зверинцем. Детектив ошашело таращился вокруг, явно не успев толком осознать, что это было и куда вдруг все делось. Потом комиссар перевел взгляд на Лонгсдейла, пиромана и ведьму. Они тоже выглядели вполне целыми, хоть и грязными, как шахтеры.

– А где?..

– Улетел, – ответила Джен.