Шрифт:
– Мне тоже не кажется, что хозяин нежити встречал вашего дядю, мисс, – сказал Лонгсдейл. – Полагаю, дело в другом. Вы говорили, что вас и мистера Редферна хотели похитить, тогда как комиссара вампирки в поезде пытались увести за собой. Хозяин хочет доставить вас в определенное место – и, признаюсь, это меня беспокоит больше всего. Может, он намерен сделать с вами что-то, требующее особых условий, инструментов и времени.
– Превратить нас в нежить? – вздрогнула Маргарет.
– Неудивительно, если учесть, чем он занимается.
– Так, не нагнетайте, – решительно пресек его фантазии комиссар. – Это вообще голая теория. Факт же заключается в том, что вокруг Риады курсирует набитый нежитью корабль. Неужели вы двое не сможете его найти? От него же фонить должно дай Боже этими вашими магическими эмациями.
– Эманациями, – поправил Редферн. – Вообще мысль здравая, но с чего вы взяли, что корабль еще в ваших водах?
– А куда он денется? Хозяину нужно кормить этих тварей, а жрут они только человечину. Так что в открытое море он не уйдет.
– Если он переправляет нежить в Блэкуит и Авентин по зеркальной тропе – то почему нет? – возразила Маргарет. – Энджел, а если его власть над нежитью слабеет с расстоянием?
– Вероятно, – оживился пироман. – Я попробую отыскать корабль. А что будете делать вы?
– Я напишу моим коллегам в Доргерн, – ответил Лонгсдейл, – а пока займусь изучением образцов из порта.
– А я попробую воззвать к профессиональной солидарности, – сказал Бреннон. – Надеюсь, у парней из ОРБ она тоже есть.
Глава 11
Ночь на 11 сентября
Виктор проводил последних клиентов и закрыл кафе. Уже пробило полночь, но полицейские, празднующие помолвку Эндрю Ригана, засиделись надолго; впрочем, они никогда не доставляли никаких хлопот, и Виктор с удовольствием поздравил молодого детектива. Валентина одарила жениха медовым пирогом, и ее сын кисло подумал, какими чарами она его начинила. Много раз с тех пор, как узнал обо всем, ван Аллен порывался рассказать – хотя бы Марион, но никак не мог найти слов. «Наша мать – вообще не человек!», «Дорогая матушка лгала и притворялась всю жизнь, а на самом деле она какая-то чертова вивене!» А кто тогда они все?
«А мы, матушка, – хотел спросить он, – мы – люди? Или нет? И никогда ими не были?»
– Марион, не задерживайся, ты устала, – ласково сказала Валентина. Интересно, она задумывается о том, что Марион уже девятнадцать и пора искать ей жениха, или вивене чужды такие мелочные заботы?
В дверь громко постучали, и Валентина поторопилась открыть. Наверняка знала заранее, кто там – дворецкий этого странного консультанта, как его…
«И сам странный», – подумал Виктор, пока Рейзен или Рейден снимал шляпу и сюртук. Марион, зардевшись, как роза, принесла дворецкому чай и пирог с кроликом. Ван Аллан сердито нахмурился. Еще чего не хватало!
– Марион, иди к себе, – сухо велел он. – Я закончу с кассой.
Сестра метнула в него возмущенный взгляд, но Рейден на диво мягко сказал:
– В самом деле, мисс, время уже позднее. Благодарю за чай.
К которому этот тип так и не притронулся! За все это время Виктор ни разу не видел, чтоб дворецкий что-то ел или пил. Может, этим и не нужно? Хотя мама ела, как обычные люди…
– Ну что? – спросила она, сев напротив Рейдена. – Я ничего не чувствую, ни в городе, ни вокруг.
Дворецкий косо взглянул на Виктора за кассой.
– Говори, дитя, он уже знает.
Ван Аллен поперхнулся. Дитя?!
– Бааван ши нету, – произнес Рейден. – Другой нежити или нечисти тоже. Дом комиссара чист, защита не взломана. То ли хозяин падали затаился, то ли готовит крупную пакость в другом месте.
– От Натана и консультанта нет известий, – Валентина задумчиво опустила голову на руку. – Меня беспокоит такое долгое затишье.
– Меня тоже. Но пока гад не начнет действовать, мне его никак не вынюхать. Разве что в лаборатории Лонгсдейла найдутся приборы… – Рейден вдруг смолк и пристально уставился в окно. Валентина, вздрогнув, поднялась, и ее глаза потемнели до глубокой синевы. Виктор чуть не опрокинул чернильницу на учетную книгу – до того нечеловеческим стало ее лицо.
– Что это? – медленно протянула матушка. Рейден вскочил, резко втянул носом воздух, как пес, и бросился к двери. С улицы донесся топот, пронзительные вопли и внезапно – громкий звон разбитого стекла. Фонарь напротив кафе погас. Рейден, выругавшись, схватил стол и завалил им дверь.
Виктор захлопнул учетную книгу и подошел к Валентине. Они уже слышали такие звуки – в самом начале, когда еще никто не думал, что они значат для католиков Меерзанда. В ночи по Роксвилл-стрит двигалась толпа, растущая с каждой секундой, черные силуэты подсвечивались факелами. В окнах полицейского департамента вспыхнул свет. Виктор сжал руку матери и встал между ней и окном. Двери департамента распахнулись, и наперерез толпе ринулись полицейские – всего лишь десяток! Сердце Виктор екнуло. Сумасшедшие!