— Ты уверен, что спьяну ничего не перепутал? — спросил Андрей, с трудом веря в услышанный рассказ.

— Я тоже на это надеялся, но, увы, мне пришлось позже выслушать еще отповедь от вашей родственницы. Потом она отвезла меня… — на этом правда Николая закончилась, — к отцу.

— Ничего не понимаю, — сказала Ирина, — причем тут Аня?

— При том, что я твой, вернее, твоей сестры должник, мэм.

— Да-а, это тебе будет дорого стоить, — протянул Андрей, начиная понимать, чем дело пахнет.

— И не говори! Как думаешь, вагона конфет хватит?

— Бери лучше вафли!

— Вы что, оба свихнулись? — воскликнула Ирина.

— Да, нет, все нормально. Просто Николаю очень, очень повезло. Вот и все, — мягко и осторожно сказал Андрей.

— И что было потом? — сбить с толку Ирину было сложно.

— Потом я промаялся весь день, — невинно сказал Николай. — Просто отдыхал, чтобы принять нормальный вид, даже смотрел какой-то сериал по телевизору, кажется, про покойника…. Но…

— «Что сказал покойник»! — перебила его Ирина. — Я совсем забыла, он, наверное, уже идет!

— Точно, он, — сказал Николай, уже жалея, что вспомнил об этом фильме, так как уйти сейчас будет совсем не вежливо, и придется опять смотреть продолжение с ужасными трогательными сценами и романтическими свиданиями, и выслушивать восторги еще одной женщины по поводу неотразимости светловолосых мужчин.

Но он был готов вытерпеть, правда в последний раз, эту муку, чтобы угодить Ирине. Вот только на этот раз картина доставила ему настоящее удовольствие! А над сценой, где шефу преподнесли на подносе голову этого белобрысого бедолаги, которым так восхищались Анна и Надя, Николай долго смеялся, представив себе, что сейчас чувствуют его ярые поклонницы. И, испытав, к своему удивлению, огромное удовлетворение от того, что этот малый исчезнет из поля зрения миллионов женщин, которые с замиранием сердца смотрели в его голубые глаза. В прекраснейшем настроении Николай остался на чай, искренне нахваливая булочки, которые напекла Ирина.

— Знаешь, — сказала Ирина, удобно устроившись на плече у мужа. — А ведь я была несправедлива по отношению к Николаю.

— Ага, — пробурчал Андрей, прикидываясь спящим и сладко причмокивая.

— Мне кажется….

— Что моя жена меня сейчас крепко поцелует, — ласково прервал ее Андрей, обводя пальчиком ее округлую грудь. — А потом… — его пальчик, дразня, начал опускаться ниже. — Не даст своему мужу уснуть без ее любви. Правда?

— Да, дорогой, — Ирина подтвердила свои слова поцелуем.

Анна летала, словно на крыльях и светилась от счастья всю смену, с нетерпением ожидая выходных. Она даже не стала брать дополнительные дежурства, хотя ее и просили. Все выходные она вздрагивала от каждого звука, и с замиранием сердца слушала, не раздастся ли звонок в дверь, когда лифт останавливался на ее этаже. Робкая надежда оставалась еще, когда она возвращалась домой после очередного дежурства. Огромным усилием воли она заставила себя оторваться от телефона, на который бросала чуть ли не умоляющие взгляды. Она ездила на дачу, вернулась в тот же день, но напрасно — ее никто не ждал, и никто не приезжал. Ей стало невыносимо тоскливо. Анна стала похожа на цветок, вырванный с корнем, на рыбу, выброшенную на берег. Она просто не могла найти себе места, все перестало вдруг существовать, мир стал серым и тоскливым.

И как назло пошли дожди. Дожди шли не переставая, дни сменяли друг друга и были похожи один на другой. Прошло две недели с той ночи, которая перевернула ее мир. Анна сидела в полумраке пустой квартиры, и звонок в дверь был для нее подобен звону колокола, разорвавшему тишину мирского дня. Вздрогнув, как от удара, Анна пошла открывать дверь. Она знала, что он уже не придет, и смирилась с этим.

Услышав жизнерадостное «привет» Нади, Анна не выдержала и разрыдалась.

— Аня, ты что? — Надя быстро захлопнула дверь и подскочила к подруге, которая заплакала еще громче. — Хорошо, хорошо, поплачь, легче станет. Пойдем на кухню, я заварю чай.

Анна дала увести себя на кухню. Она продолжала еще всхлипывать, пока Надя заваривала чай, но боль понемногу стала отпускать.

— На, попей.

Анна сидела на табурете, обхватив себя руками, и смотрела на чашку дымящегося ароматного чая.

— Извини, я все-таки не сдержалась, — Анна сумела взять себя в руки и немного успокоилась.

— Он больше не приезжал? — спросила Надя, пристально глядя на подругу.

— Кто он?

— Вот только не надо, ладно! Ты прекрасно поняла, о ком идет речь! И уж плакала ты, наверное, не потому, что, наконец, выглянуло солнце.

— Нет, не приезжал… — немного помолчав, ответила Анна.

— И не звонил?

— И не звонил, и не писал, и не посылал почтовых ни голубей, ни попугаев.

— Что ж, уже лучше. Пей.

Надежда села напротив, отпивая маленькими глоточками душистый чай с травами и ждала. Она слишком хорошо знала свою подругу и ее упрямую натуру молчать. Поэтому расспрашивать ее было совершенно бесполезно. Если Анна и решит что-то рассказать, то только сама.

— Мне никогда еще не было так плохо. Такое чувство, будто не хватает воздуха….