— А вдруг это все-таки твой ребенок?

Николай замотал головой.

— Если бы это так и было… — он замолчал.

Они вышли из блинной и, подняв воротники, пошли к большому серому зданию, где работал Станислав.

— Видишь ли, — снова начал Стас. — Бывают моменты, когда и врач и даже оборудование может ошибаться. На неделю, на две….

— Но ведь не на два месяца.

— Тогда, конечно…

— И потом, я сам часто видел, что Несолаев чересчур уж вежлив был с Анной….

— Несолаев? Травматолог?

— Да.

— Ромка?

— Кажется. Да. Роман Игоревич. Ты что, его знаешь?

— Да, учились вместе. На первом курсе лекции иногда совпадали. Но ведь… — Стас замолчал. — Понимаешь, тогда еще говорили…. Ну, в общем, что он — гей.

— Ну и что? Это ведь ему не мешает делать детей?

— Вообще-то, я думал, что… может… — Стас не стал продолжать дальше мысль и замолчал.

Они вошли в фойе женской консультации.

— Большой, однако, у тебя офис, — пошутил Николай, имея в виду четыре этажа здания.

— Да. Видишь ли, я работаю с женщинами, беременными женщинами, и если тебе неприятно, то можешь не подниматься, я быстро.

— К беременным женщинам я отношусь спокойно, и потом здесь тепло, а я промерз до костей.

Они поднялись на лифте на третий этаж. Стас открыл ключом дверь и пропустил вперед Николая.

— Заходи, мне нужно только забрать телефон, забыл в столе, когда уходил.

— Что ж, бывает.

Николай разглядывал непривычный для его глаза кабинет врача-гинеколога. Возле окна стояла большая ширма, за которой, как Николай догадался, должно быть смотровое кресло. Слева кушетка, а рядом стол с монитором.

— А, это ультразвук, — ответил на немой вопрос Николая Стас. — Ну всё, пошли.

Николай развернулся, но тут в кабинет влетела молоденькая девушка в белом халатике.

— Ой, Станислав Юрьевич, как хорошо, что я вас застала!

— Вообще-то, я ухожу, — с улыбкой сказал Станислав Юрьевич.

— Вы не могли бы немного задержаться и посмотреть одну пациентку.

— Светлана Владимировна, я уже два часа как выходной….

— Я понимаю, но ей нужен результат УЗИ о сроке, чтобы отнести в ЗАГС….

— Но ведь его можно сделать и в понедельник.

— Да, но она вот-вот должна родить, а отец не хочет усыновлять своего собственного ребенка!

— Чей отец?

— Ребенка, конечно!

— А где же он был все девять месяцев? — спросил Станислав, снимая пальто.

— Служил, а его родители ему ничего не сообщали, — она с надеждой смотрела на доктора.

— Хорошо, через пару минут пусть войдет ваша невеста.

— Ой, спасибо, Станислав Юрьевич! — воскликнула акушерка и выпорхнула из кабинета.

— Надо помочь молодым, как ты думаешь?

— Я не против, могу подождать в коридоре, — сказал Николай.

— Не стоит, садись за стол. Только это, сними дубленку, хорошо?

— Без проблем, — Николай снял дубленку и шапку и повесил их на вешалку рядом с пальто друга, который уже надевал халат.

Николай сел за стол, когда Стас громко крикнул: «Войдите!». В кабинет тут же вошла будущая мама и невеста. Николай с интересом разглядывал вошедшую. Она была невысокого роста с очень большим для ее фигуры животом. На вид ей было не больше восемнадцати. Ее лицо было заплаканным, но счастливым.

— Здравствуйте, — сказала она и протянула карту.

— Здравствуйте, Анастасия Олеговна, — приветствовал вошедшую Станислав, прочитав титульный лист, — прошу вас, сюда. Осторожно.

Он помог ей лечь на кушетку, поддерживая за плечи.

— Посмотрим, кто тут у нас…

Девушка подняла платье, и Николай опустил глаза.

— У-у, так у нас тут, такой хороший мальчик, настоящий гигант, — продолжал говорить Стас. — Предлежание головное….

Николай обвел взглядом стол, на котором лежали разные бумаги.

— Размер головки….

Взгляд Николая упал на верхнюю историю и застыл: «Мерк Анна Викторовна», — прочитал он.

— Размер груди….

Николай осторожно, словно школьник, заглядывающий в журнал учителя, пододвинул карту к себе и не мигая стал читать: «Мерк Анна Викторовна, 28 лет, не замужем». Далее шло описание физического состояния, которое он пропустил. И дальше: «Поставлена на учет — 28 сентября, срок 15 недель и 3 дня», — еле слышно прошептал он. «Дата зачатия — 13 июня».

Это число он не смог бы забыть, даже если бы и захотел. Именно тогда он забыл обо всем на свете, обо всех мерах предосторожности, и именно в ту ночь…