Уже подходя к ограде дома Лешка вдруг замер и обернулся — показалось, его кто-то окликнул по имени.

— Господин Алексей!

Нет, не показалось!

Невысокая фигурка в длинной узкой столе и накидке. Девушка!

— Вы меня звали, госпожа?

— Да, да… именно вас.

— Чем могу помочь? — старший тавуллярий галантно поклонился.

— Я — дочь Аргироса Спула, оптового торговца рыбой.

В этот вечер Алексей вернулся домой поздно. Войдя во двор, задумчиво прошелся по аллее сада — просто необходимо было сейчас пройтись, подумать. После только что состоявшегося разговора. Завтра выпадал трудный день… очень трудный, особенно — утро. Наверное, и не следует заходить в ведомство, можно там появиться лишь тогда, когда нужно — во второй половине дня, ближе к вечеру. А до того… До того нужно много чего успеть. Несчастная девушка, эта дочь перекупщика. Приятненькая — худенькая, с большими черными глазами. Как же ее зовут-то… Эх, запамятовал… О, нет, вспомнил — Марика.

Несильно хлопнула дверь. Лешка оглянулся, скрытый яблонями и кустами сирени… Спустившись по крыльцу, к воротам, весело насвистывая, шагал Аргип! Алексей не стал окликать, нет, даже, наоборот, постарался, чтоб напарник его не заметил. Какое-то нехорошее чувство вдруг охватило старшего тавуллярия, и на душе словно бы заскребли кошки.

Расстроенный, он медленно поднялся по лестнице к себе, на третий этаж. Интересно было — расскажет ли Ксанфия о вечернем госте? Если не расскажет… Если не расскажет… Лешка и сам не знал, что тогда будет делать, одно было ясно — доверие к будущей супруге пропадет надолго, быть может, и навсегда!

— О, наконец-то, явился! — Ксанфия с улыбкой выбежала навстречу. Бросилась на шею с поцелуем. — А я так соскучилась! Нет, честно. Какой-то ты усталый… И пахнет от тебя… — девушка принюхалась. — Женскими благовониями! Смотри у меня! Я, конечно, тебе доверяю, но…

Алексей не говорил ни слова. Молча сбросил на руки невесте плащ, молча прошел в трапезную, молча сел… Неярко горел светильник, и его желтое пламя отражалась в стоящих на столе трех высоких бокалах из тонкого синего стекла. Три бокала… Хорошо, что не два! Значит, что же, получается, они ждали его, Лешку?!

— Напарник твой приходил, — Ксанфия поставила рядом с бокалами серебряной блюдо с оливками и сыром. — Приносил книгу.

— Вот как? Приходил, значит? — с плеч словно спала тяжелая ноша; Алексей, наконец, улыбнулся.

— Ну, да, только что ушел. Ждали, ждали тебя — не дождались. Ты его, случайно, не встретил?

— Нет.

— И, пожалуйста, не вздумай ревновать, — вдруг засмеялась Ксанфия. — Хотя… он очень милый мальчик.

— Милый, вот как? — пряча улыбку, Лешка нахмурил брови.

— Ой-ой-ой, какие мы грозные! — его суженая со смехом всплеснула руками. — Даже и подойти страшно!

— Вот так, значит я тебе уже и страшен?!

— Очень страшен, очень! Прямо, как тигр. О, я сейчас сама на тебя нападу, бука! Первой. Посмотрим еще, кто кого съест?!

Набросившись на Лешку, Ксанфия тихонько укусила его за мочку ужа… приятно так укусила… Потом вдруг резко отпрянула в сторону, встала… И медленно сбросила на пол тяжелую столу… А затем — и рубашку из тончайшего зеленовато-желтого шелка. И, подойдя к жениху, уселась ему на колени, с жаром целуя в губы…

В эту ночь старшему тавуллярию так и не удалось выспаться, впрочем, он явно не был в обиде. А с раннего утро носился, словно савраска, почти что по всему городу — от Силиврийских ворот до гавани Феодосия. Устал, вымотался, но все же остался доволен — удалось, удалось! Кое-что удалось…

Подходя в присутствие, Алексей еще издали увидал небрежно стоявшую у самого крыльца шикарную лаковую двуколку, запряженную парой гнедых. Рядом с повозкой, по мостовой, заложив руки за спину, важно прохаживался кучер, больше похожий на отставного вельможу. Личный возчик старшего протокуратора Маврикия!

Ага, значит, высокое начальство уже здесь? Тем лучше!

— Разрешите? — постучав, Лешка приоткрыл дверь.

— А! — увидев его, махнул рукой Филимон Гротас. — Вот и наш старший тавуллярий. Наверное, и ты не с пустыми руками? Заходи, заходи, присаживайся… Как раз дослушаем господина Злотоса, — начальник повернулся. — Продолжайте, Хрисанф.

— Ну, мне собственно, не так много осталось, — Злотос — красивый, прилизанный, в новой модной тунике — пожал плечами. — Грубо говоря — подытожить.

— Итож, итож, — усмехнулся Филимон. — А мы послушаем. Верно, господин старший протокуратор?

Сидевший в начальственном кресел Маврикий важно кивнул и с явным одобрением посмотрел на Хрисанфа. Тот, ободренный, продолжил:

— Итак, еще раз повторю для вновь прибывших — я имею все основания утверждать, что главарь пойманной нами шайки вовсе не Герасим Кривой Рот, а Аргирос Спул, известный душегуб и мошенник, умело маскирующийся под скромного торговца рыбой!

Маврикий снова кивнул, а вот Филимон скептически ухмыльнулся: