Алексей быстро обернулся — и ничего не заметил, как ни пялил глаза. Оставалось полагаться на чутье моряка — уж оно-то никак не должно было подвести. За тем, только что отвалившим от склада, карбасом должна была последовать вторая дежурная лодка из числа трех, выставленных в засаде Филимоном Гротасом.

Еще человек десять сидело на суше, в кустах, двое — на всякий случай — перекрывали дорогу к воротам, и целый отряд поджидал ничего не подозревающих разбойников в соседней гавани Юлиана. На этот раз не должны были уйти лиходеи — некуда им было деться! Сотрудники секрета эпарха обложили разбойников, словно волков, только вместо красных флажков, вместо кустов и деревьев, блестели отраженным светом луны темные ночные волны.

Позади, у склада вдруг послышался чей-то крик… А затем вспыхнул факел! Видать, кто-то из лиходеев почувствовал что-то неладное и теперь подавал знак своим.

И этот знак, похоже, заметили на обоих баркасах, поскольку те резко усилили скорость, насколько это вообще было в их силах.

— Быстрее!

— Слева по борту маяк, — негромко заметил старшина гребцов.

Лешка поднял голову:

— Вижу!

— Мы можем легко нагнать их, если возьмем ближе к берегу. Я хорошо знаю фарватер.

— Действуйте! — кивнул Алексей и тут же закричал Иоанну. — Что там?

— Уходят… Кажется, они подняли паруса!

— Паруса? Ночью? — рулевой мелко перекрестился. — Безумцы. Они неминуемо разобьются о камни, здесь их полно!

— Плохо, если разобьются, — негромко промолвил Лешка.

И тут закричал Иоанн:

— Там, впереди, я вижу какие-то огни!

— Там не может быть никаких огней, — перекрикивая вдруг поднявшийся ветер, привстал на корме чернобородый старшой. — Там море!

— Но я только что видел… Правда, это могли быть звезды.

— Никуда они не денутся, — чернобородый повернул рулевое весло. — Никуда… Вон — мыс. И они должны сейчас повернуть — мы перережем им путь.

— Хорошо бы, — Алексей чувствовал, как все усиливавшийся ветер треплет его волосы и плащ. — А бури, случайно, сегодня не ожидается?

Рулевой лишь хмыкнул, заявив, что в открытом море такие волны и такой ветре — вполне обычны, и что все это скоро стихнет.

— Когда войдем в гавань Юлина, господин.

— Похоже, баркасы идут в открытое море! — обернувшись, выкрикнул с носа Иоанн. — Что делать? За ними?

Набежавшая сзади волна вдруг хлынула с такой силой, что едва не потопила ял. Лешка даже против воли вдруг почувствовал страх — очень не хорошо было бы сейчас погибнуть, утонув в морской пучине. Наверное, и те, кто на баркасах, испытывали сейчас похожие чувства. Наверное…

И все же — шли в открытое море! Безумцы…

— Мористее нас может захлестнуть волнами, — небрежно напомнил рулевой.

Лешка лишь усмехнулся:

— А как же они?

— Не знаю… Они должны скоро свернуть.

— Пока не сворачивают, — откликнулся Иоанн. — Я хорошо вижу их паруса… Господи!

Голос впередсмотрящего внезапно сник.

— Что?! — Алексей сразу почувствовал неладное. — Что такое?

— Я вижу какую-то громаду… Корабль! Черт побери, корабль!

— Грести изо всех сил! — тут же приказал Лешка. — Мы должны догнать их.

— Мои люди стараются, — кивнул рулевой. — Но вряд ли мы угонимся за парусами, тем более — ветер с берега.

Алексей и сам видел, что гребцы старались. От их полуголых тел даже шел пар, а лопасти весел двигались с постоянством и силой дизельного корабельного двигателя. Словно корабельные винты. Нет, этих людей нельзя было ни в чем упрекнуть — они честно выполняли свою не такую уж и простую работу.

А ветер усиливался, бросал за шиворот соленые брызги, и набегавшие сзади волны все чаще перекатывались через корму. Рулевой что-то буркнул — и двое гребцов, бросив весла, принялись вычерпывать воду, что, впрочем, ничуть не повлияло на скорость — оставшиеся четверо парней старались за шестерых.

Лешка не мог бы сказать, сколько они уже плыли — полчаса, час, два? — но чувствовал — долго. И жалел, что так и не научился плавать, как рыба. Хотя, конечно, сейчас и хороший пловец вряд ли сумел бы добраться до берега.

— Баркас! — радостно закричал Иоанн. — Черт побери, баркас! Клянусь Святой Девой — догнали!

— Оружие к бою! — Лека вытащил из-за пояса меч — короткий, как у городской стражи. Чувство азарта вновь овладело им почти так же, как и тогда, когда лодка спокойно стояла у пирса. Нет, даже сильнее! Вот сейчас, вот… Молодой человек уже не думал о смерти.