— Да уж, представляю, — хмыкнула близняшка, — Подозреваю, что доктор всё же пережил вашу встречу?

— Ну…от моего крыльца он уезжал живой, — хмыкнула я.

— От твоего чего?! — воскликнула Карина, — Мария Сергеева! Во что ты опять влезла?

— Ни во что! — тут же открестилась я, — Он просто выручил меня в минуту крайней нужды и довёз до дома.

— Ага, как же. В прошлый раз всё примерно так и начиналось. Только он немного спас тебе жизнь. Ну, или что там тебе грозило.

— Я была молодой и глупой. Второй раз на этот крючок я не попадусь, — твёрдо ответила я.

Мне хотелось верить в собственные слова. Вот только настроение у меня после посещения клиники испортилось максимально. И я сама не знала, что именно было причиной. Но раздражало меня буквально всё — друзья, семья, работа. Особенно последнее. И дело было в одном конкретном человеке. Да, вся моя злость обратилась в сторону новенькой — второго продюсера Тани.

Помните, я говорила, что мы были семьёй? Так вот, Таня была тем родственником, с которым хотелось видеться как можно реже. Желательно — никогда. Даша, которая обычно сравнивала редакцию с единым организмом, называла второго продюсера неработающей почкой, и это было весьма метким сравнением. Я бы сказала — попадание в десяточку.

Так вот, наша новенькая решила, что наезжать на меня по поводу и без — это очень хорошая идея. Я всегда молчала о том, что она делала свою работу спустя рукава, и чаще всего мне приходилось перепроверять за неё информацию, чтобы не было никаких ошибок. Поскольку я была противником публичных порицаний, я старалась не выносить Танины косяки в общие чаты, обсуждая всё в личной переписке и потихоньку решая все вопросы. Это устраивало всех — особенно, как мне кажется, Таню.

Но в ту неделю девочка как с цепи сорвалась. Может, у неё были какие-то проблемы, и она решила, что сорваться на мне — отличный выход. Вот только вся беда была в том, что я оказалась в той же ситуации. И когда мы схлестнулись, оказалось, что я была более зубастой.

Всё началось банально — Таня обвинила меня в том, что я пишу новости выборочно, выбирая из списка те, что полегче, игнорируя сложные. Она припомнила мне несколько случаев, которые действительно случались за те несколько дней, но я не брала их просто потому, что информации в них было ноль. И ещё потому, что Денис сам сказал «Не понимаешь тему — не берись, иначе накосячишь».

В итоге мне начали сыпаться сообщения не самого лестного содержания. Устав от этого колхозного и язвительного тона, я не выдержала и вслух, на всю редакцию, произнесла:

— Ты задрала меня!

Таня, вздрогнув, оторвала глаза от монитора компьютера и подняла взгляд на меня. Да и вся редакция, если уж на то пошло, последовала её примеру. Мне стоило бы промолчать — быть умнее и всё такое. Но я не выдержала. У меня от всего происходящего просто забрало опустилось и я не особо уже фильтровала, что лилось из моего рта.

— Таня, если тебе больше нечем заняться, кроме как подсчитывать чужие косяки, то у меня для тебя одно прекрасное предложение — завали свой рот и прекрати заниматься ерундой! Этот детский сад, вторая группа, меня уже задолбал! Я знаю, что это непрофессионально, но если ты не заткнёшься прямо сейчас — я ударю тебя. Прямо в лицо. Клянусь.

Боковым зрением я заметила, как расширились от удивления глаза Даши, а другой наш коллега, Олег, украдкой показал мне большой палец. Но мне было всё равно — я смотрела на Таню, которая молчала и кажется, впервые не знала, что привести в качестве аргумента. Ну, надо же.

Однако, мой порыв оценили далеко не все. Поняла я это, когда услышала сухое и весьма громкое:

— Сергеева. Ко мне в кабинет.

Скосив взгляд, я увидела Дениса, который выглядел весьма сурово — знаете, скрестил руки на груди, глаза метали молнии, губы сжаты в тонкую нитку. Да, он явно вызывал меня не для того, чтобы похвалить или договориться об очередном свидании. Упс.

Тряхнув волосами и послав Даше ободряющую улыбку, я поднялась на ноги и последовала за мрачным и грозным, аки туча, директором. А оказавшись в его кабинете, нагло заняло одно из кресел, твёрдо встретив его взгляд.

— Что это сейчас было? — спросил мужчина без намёка на улыбку.

— Яйца, — усмехнувшись, заявила я, — Которые, судя по всему, остались только у меня. Никто ведь больше не сказал этой колхознице, что она маленько тупа.

Денис поморщился:

— Избавь меня от этих женских драк. Что с тобой в последнее время происходит? Ты какая-то злая, постоянно огрызаешься, нервничаешь без повода, косячить стала больше. Да и, если уж на то пошло, упорно игнорируешь меня, — добавил он.

— Ты сейчас интересуешься как директор, или как мужчина, которому давно не перепадало? — фыркнула я, скрестив руки на груди и не желая открываться.

Начальник вздохнул, словно набираясь терпения, прежде чем ответить непривычно мягким тоном:

— Я сейчас говорю с тобой, как друг. Которому не наплевать на тебя. И прекрати ёрничать — я-то знаю, что на самом деле ты не такая. Что случилось, Маша?

— Это лучше ты мне скажи, что происходит, и почему, что бы эта недалёкая не сделала — достаётся всегда кому угодно, но только не ей? Не увиливай, Денис. Я ведь прекрасно знаю, что за последние пару месяцев на Таню жаловались все — от главреда до дежурных. Кажется, только уборщица еще не заглянула к тебе в кабинет с недовольным лицом. Но ты всех разворачиваешь. Что это — надежда на то, что у Тани откроется какой-то скрытый от всех потенциал, или ты знаешь больше нас про её таланты?