— Есть.

— Ну, всё, беги. На этот раз точно спокойной ночи.

— Приятного сна, любимый.

Клюнув мужчину в щеку, Маша поднялась к себе и выдохнула. Да уж, история получилась. Девушка с каким-то нервным смешком подумала, что это приключение достойно того, чтобы быть рассказанным детям. Нелепое, но смешное. Которое показало, что Миша ей правда дорожил. По сути, он ничего такого не сделал — пожелал вернуть ей её же вещь. Но все равно, в каждом слове, жесте, в том, что он приехал за ней и даже поднялся — во всём этом сквозила забота. Доктор показывал, как сильно дорожил ей, как для него она была важна.

И Маша понимала, как сильно она любила его.

*****

Воспоминания той ночи пронеслись перед моими глазами. Всё это было таким чётким, словно случилось вчера, а не больше двух лет назад. Я снова ощутила, как сбилось моё дыхание от бега, как было холодно — ночь, февраль, мороз, гололёд. Как сильно я боялась, что не смогу с ним связаться и Миша, не дай бог решит, что я не хочу с ним разговаривать. А если выяснится, что телефон потерялся с концами — то, как мне восстанавливать все контакты? Столько мыслей в голове, но среди них набатом стучала одна, главная — я не смогу связаться с ним. С главным человеком в моей жизни.

И вот, он сидел передо мной, такой близкий — только руку протяни. И одновременно с этим — такой далёкий. Потому что больше мне нельзя было ни касаться его, ни обнимать, ни целовать. В идеале мне даже разговаривать с ним не стоило, потому что всё это будило во мне что-то, что я, как мне казалось, давно похоронила. А практика показывала, что, видимо, просто уложила в долгую спячку.

Тряхнув головой, я подняла на него взгляд и кивнула:

— Конечно, помню. Я ничего не забывала. К сожалению.

Миша, который всё это время наблюдал за мной, вдруг сказал, чуть задумчиво:

— Ты так изменилась. Смотришь и говоришь как-то…иначе.

Я лишь хмыкнула в ответ на это замечание:

— Нет. Я всё та же. Просто ты раньше не видел эту часть меня. Потому что не знал, какая я, когда не влюблена в тебя. Спасибо, что подбросил.

Сказав это, я рывком распахнула дверцу и позорно сбежала, нырнув в тепло и безопасность собственного подъезда. Я почти гордилась собой — ведь смогла же не растаять, не поддаться. А сердце — ну, что с него взять. Поколотится — и успокоится. Не в первый раз всё-таки. Еще немного — и я привыкну к тому, что Док нагло вернулся в мою жизнь. И тогда я смогу понять, как защититься от него и не дать разрушить то, что я так старательно строила эти долгие два года.

Он меня не сломает. Только не снова.

Глава восьмая

Следующие несколько дней были для меня на редкость нервными, если такое вообще было возможно. Я винила во всём чёртового доктора, хотя когда-то дала себе зарок не виноватить никого — одна из аксиом, которым меня научила Даша. Ну и её мама, которая по совместительству была моим психотерапевтом. Что, вы не знали? Да, было время, когда я позволяла другим людям копаться в своей головушке, чтобы найти способ избавиться от многих зажимов, которые мешали мне жить. Это было до появления в моей жизни Миши, если что. А точнее — за месяц до того, как я его встретила. Полезный опыт, к слову. Многому меня научил.

Так вот, несмотря на всё это, мне очень нужно было найти кого-то, на ком я смогла бы выместить злость. Мысленно я проклинала доктора, который так «вовремя» возник на горизонте. Но параллельно доставалось всем. К сожалению, не обошла эта буря стороной и Карину. Которой я позвонила на следующий день, когда всё же хоть чуть-чуть остыла.

— Ты знала, что в этой чертовой клинике работает Миша? — тут же выпалила я, стоило Близняшке ответить на звонок.

— Эм…что, прости? — голос сестры звучал несколько растерянно, но на меня это не подействовало.

— Миша. Павлов. Работает в этой треклятой клинике, — медленно и чётко повторила я, после чего добавила, — Специально отправила меня к нему?

— Что? Как тебе такое в голову могло прийти? — воскликнула Карина.

— Да вот почему-то пришло! — в тон ей ответила я.

Я услышала глубокий вздох — похоже, сестра пыталась успокоиться. Да, я и сама понимала, что зря наговаривала на неё, но такова натура людей — мы готовы были спускать на самых близких всех собак. А я, уж поверьте, крайне редко себе это позволяла, предпочитая всё держать в себе. Но иногда меня прорывало. Ненадолго, но так, массово.

Но, в чем была особая прелесть моей сестры — она была еще и мудрой. Подозреваю, её этому научило материнство. Поэтому, призвав на помощь, видимо, всё своё терпение, Карина сказала:

— Маш, я тебе клянусь, что не знала. Ты думаешь, я бы записала тебя к нему, помня, как тяжело ты переживала ваш разрыв? Я не настолько жестока.

Да, в её словах было здравое зерно. Я бы сказала — даже целое дерево. Поэтому, помолчав, я с некоторой неохотой, но всё же сказала:

— Прости. Я просто…это было неожиданно.