— Дружочек, дай минутку — и я тебе всё объясню, — пропыхтела я, нашаривая кнопку выключателя и щурясь от света.

Безошибочно найдя путь в спальню, я — не без помощи, конечно — скинула тело хозяина квартиры на кровать, после чего рассчиталась с таксистом и всё же захлопнула входную дверь. А после громко выдохнула, пытаясь унять почему-то бешено колотящееся сердце.

— Дом, милый дом, — пробормотала я, озираясь.

Я не была в той квартире долгих два года, хотя до этого чуть ли не жила здесь. Знала каждый уголок, что где лежало — особенно на кухне, ведь она было моей вотчиной. Я всё еще помнила, как Миша, приведя меня в свой дом, с усмешкой заявил, чтобы я осматривалась и осваивалась, ведь мне предстояло готовить на этой кухне всю оставшуюся жизнь. Я на это только отшучивалась, а сама нет-нет, да и поглядывала, что там да как. А после — действительно освоилась. К сожалению.

Повернув ключ в замке, я прислонилась к прохладному косяку лбом. Блин, нахрена я всё это делала? Ах да, я же недалёкая. Хорошая теория, многое объясняла.

Требовательное мяуканье прервало столь увлекательный процесс самобичевания. Обернувшись, я столкнулась с явно недоумевающим взглядом пушистого кота. Хан сидел в шаге от меня и не мог понять, что происходило. Ох, милый, тут мы были на одной волне. Определённо.

— Ханси, — позвала я животное, присаживаясь перед ним на корточки, — Твой тупой хозяин налакался, поэтому, тебе придётся немного потерпеть моё присутствие. Надеюсь, ты не загрызёшь меня? Помнится, когда-то мы были добрыми друзьями.

Кот посмотрел на меня, моргнул, а после, приблизившись, вдруг потёрся о мои ноги. Сказать, что я опешила — это просто взять и промолчать. Я помнила, что этот зверь в принципе весьма подозрительно относился ко всему живому, за исключением своего хозяина. Он ко мне присматривался не одну неделю, и всё время бросал в сторону Миши тоскливые взгляды из серии «Хозяин, зачем ты её привёл? Нам же было так хорошо вдвоём!». В моей памяти отпечатался момент, когда я поняла, что Хан принял меня — ну, или смирился с тем фактом, что я существую на одной с ним территории. Однажды утром он просто пришёл ко мне на кухню и, улёгшись на пол, перевернулся на спину, подставляя живот и призывно мякнув. Зверь требовал, чтобы ему мяли и чесали пузо. Миша тогда, узрев эту картину, умилился и заявил, что Ханси нашёл еще одного раба, которому позволено касаться его королевского величества.

Поэтому, поняв, что кот не просто настроен миролюбиво, но и явно помнил меня, я удивилась и даже умилилась. Потрепав его по мохнатой голове, я всё же разулась — и пошла проверять, не умер ли его хозяин.

Миша мирно спал. Точнее — валялся трупом в том же положении, в котором мы с таксистом его оставили. Удивительно, как его так накрыло то. Я помнила, что у мужчины был довольно крепкий организм, и он, как врач, знал тысячу и один способ не только не болеть с утра, но и пить, не пьянея. Где в своём уравнении он допустил ошибку, и самое главное — почему?

Спящий он мне ответы точно бы не дал, поэтому, решив не гадать, я просто предпочла его раздеть. Без подтекста — просто, чтобы было не так неудобно спать. Судя по всему, Мишу итак ждало не самое лучшее утро. Меньшее, что я могла сделать — это избавить его хотя бы от такого дискомфорта.

Стянув с него обувь и поставив её на полку в коридоре, я стащила с мужчины брюки, пуловер, носки. Он даже не пошевелился. Клянусь, если бы я не видела, как вздымалась и опадала его грудь, то решила бы, что он помер. Оставалось только гадать, сколько же алкоголя он влил в себя. Достав из шкафа плед (вытащить одеяло из-под Миши даже пытаться не стала), я укрыла им своего бывшего и после, с чувством выполненного долга вышла из спальни, прикрыв за собой дверь.

— Мау?

Опустив глаза вниз, я снова увидела у своих ног Хана.

— Дружочек, прости, но папочке нужно отдохнуть, — сказала я негромко, — Давай не будем ему мешать. Пойдем, покормлю тебя.

Включив свет на кухне, я прищурилась. Да, там явно ничего не изменилось. Разве что скатерть на круглом столе была другой, а так — всё осталось таким же. Достав из холодильника упаковку кошачьей еды, я наполнила миску, а после присела на диван, всё еще пытаясь разложить всё по полочкам.

Суббота, уже четыре часа утра, я на кухне-столовой своего бывшего парня, кормила его кота, в то время как он сам дрых как убитый в своих чёрных боксерах. Так, откуда этот акцент на бельё? Забыли. Вычеркнули. Делать то что?

Был один плюс — на работу утром мне было не нужно. Иначе всё стало бы гораздо сложнее. Потому что с такой ночкой работать я бы точно не смогла. Со всей этой беготнёй мой мозг грозился ещё не скоро отключиться. И хотя тело кричало об усталости и требовало не мучить его, разум гнал мысли о сне прочь. Нет, он лишь лихорадочно перебирал в голове варианты дальнейшего развития событий.

Самое правильное, что я могла сделать — и должна была — это уехать домой. Я выполнила свою миссию, Миша был дома, в относительной безопасности, в своей кровати, и мне стоило бы последовать его примеру. Но я не могла. Не знаю почему, просто не могла и всё тут. Смотрела на Хана, который наяривал, опустошая свою миску, и понимала, что он тоже не отпускал меня. Память услужливо подкинула старый, почти позабытый факт — в восемь утра этот зверь всегда будил нас, чтобы ему:

а) Дали еды;

б) Почистили горшок;

в) Немного поиграли.

И всё это он мог запросто не получить, потому что его хозяин был не в себе. Если алгоритм нарушался — Хан начинал истошно вопить, скакать по кровати, перепрыгивая на голову и так или иначе, но всё равно получал желаемое. Или его просто выставляли за дверь. Как-то так.

Вздохнув, я бросила еще один взгляд в сторону Ханси, и буркнув:

— Это всё ты виноват, жопа волосатая, — пошла в ванную, умываться.

Сполоснув лицо, я полезла в ящики, пытаясь найти запасную зубную щетку. А что — имела право. На одной из полок я нашарила небольшой пластиковый контейнер, в котором лежали беруши. Ровно пять пар и всё бы ничего — ну, затычки для ушей и ладно — но они были МОИ. Точнее, покупались когда-то для меня…