Скинув декоративные подушки на пол, я обустроила себе спальное место и, стянув джинсы с кенгурухой, нырнула под плед. Хан, который таскался за мной хвостом и наблюдал за всеми этими манипуляциями, сел передо мной на полу и вопросительно мяукнул. Зевнув, я хлопнула по месту рядом с собой:

— Ханси, могу тебе предложить только этот уголок. К папочке я тебя, уж прости, не пущу. Он сейчас малость мёртвый.

Зверь, чуть подумав, всё же вспрыгнул на диван и, немного помяв меня лапами, устроился под боком, свернувшись в клубок и заурчав. Слушая, как работал этот мини-моторчик, я чувствовала, как тяжесть ночи наваливалась на меня, вынуждая вырубиться. И, вот знаете, у меня не было ни малейшего желания сопротивляться.

Глава одиннадцатая

Проснувшись утром, я не сразу сообразила, где находилась, почему мне было так мало места, и откуда возле моего бока оказалась грелка. Лишь спустя пару секунд я сообразила, что это был Хан, который мирно дремал, свернувшись в некое подобие кренделька. Правда, когда я зашевелилась, зверь тут же распахнул глаза и уставился на меня, кажется, с не меньшим удивлением. Судя по всему, не я одна недоумевала и всё еще переваривала произошедшее ночью.

Зевнув, я чуть потянулась и села, пытаясь сообразить, который был час. Миша всегда по вечерам опускал все ролл-ставни, чтобы ни один возможный луч солнца не смог нарушить его покой. Так что приятный полумрак не смог ответить на мой вопрос. А вот телефон, который я выудила из штанов, с этой задачей справился, сообщив мне, что я проспала около пяти часов. И что Хан уже час как должен был быть накормлен.

— Ну что, жопа волосатая, — обратилась я к коту, — Завтракать будем? Думаю, в холодильнике твоего хозяина найдётся вкусняшка и для меня.

На том и решили. Поднявшись и заметив, что дверь в спальню Миши была всё еще закрыта, я оделась, умылась, наполнила миску Хана и заварила себе чай. Есть не хотелось, а вот от еще пары часиков сна я бы не отказалась. Но я решила отложить это до того момента, пока не окажусь снова в своей квартирке. Правда, когда это могло случиться, сказать было сложно.

Решив не маяться от безделья, я изучила книжные полки, до отказа забитые самой разной литературой. Параллельно мой мозг отметил, что полки в принципе появились — на моей памяти мы с Павловым лишь обсуждали, где они теоретически удачно бы встали. Отвергнув секцию с медицинскими справочниками, я нашла вполне себе безобидный роман и, пристроившись на кушетке, которая напоминала смесь ложа у психотерапевта и кресла у дантиста, я погрузилась в чтение. Кот, как хвостик, следовал за мной. Уж не знаю, то ли ему просто одиноко было, то ли он следил, чтобы я ничего не утащила.

Так прошло по меньшей мере два часа. После чего я услышала это — звук, напоминающий крик раненого ламантина. Усмехнувшись и подмигнув мигом насторожившемуся Хану, я отложила книгу в сторону. Кажется, Спящая красавица изволила таки открыть глаза. А это значило, что доку было очень, ну просто невероятно хреново. И я даже не знала, чего мне хотелось больше — посочувствовать ему или же поглумиться.

Решив совместить приятное с полезным, я пошла на кухню и достала из холодильника все продукты, которые уже обнаружила ранее. Доктору, как бы это не звучало, нужно было лекарство.

Стон из спальни повторился. Господи, надеюсь, он там не рукоблудствовал. А что — мало ли, как Павлов избавлялся от похмелья. На моей памяти он так сильно никогда не надирался, так что эта территория была мной не изучена.

За закрытой дверью послышался шорох, после — глухой стук. Видимо, Миша пытался собрать себя по кускам и поднять с кровати. И, судя по всему, он терпел фиаско. Как я это поняла? О, всё просто — спустя еще пару секунд я услышала полное тоски и неприкрытого горя:

— Убейте меня, немедленно.

Видимо, Док справедливо полагал, что единственным, кто мог его услышать, был Хан. И как бы сильно мне не хотелось увидеть лицо мужчины, когда он всё же выйдет из комнаты — и увидит такую красивую меня, я всё же сжалилась и предупредила его. В своей манере.

Достав из шкафа высокий стакан, и с довольно громким звуком поставив его на столешницу, я нарочито небрежно, но достаточно громко произнесла:

— Так не получится. Но кто знает, вдруг после моего завтрака и убойного антипохмельного коктейля твоё желание исполнится.

Несколько секунд в квартире стояла оглушительная тишина — кажется, даже Хан притих, ожидая, что будет дальше. Затем я услышала что-то, напоминающее грохот, шипение, мат, а после дверь распахнулась — и на пороге появился Миша. Сонный, помятый, с опухшим лицом, на котором краснели полоски от подушки. При этом он смотрел на меня так, словно я была призраком его покойной — ну не знаю, первой жены, например.

— Маша? — хриплым голосом спросил он.

Я окинула себя изучающим взглядом, после чего кивнула: