Так вот, зажигалка. Док говорил, что это такая вещь, которая кажется неважной — ведь есть его любимые «крикеты». Но иметь её все равно было бы приятно. Он сказал — а я запомнила. Нашла зажигалку — Zippo, между прочим. Отыскала место, где делали гравировку на металле, мы с мастером выбрали наиболее удачный кадр звездолёта, шрифт для инициалов — и вуаля. Готово.

Лицо Миши в момент, когда он получил подарок, было незабываемым. В тот вечер он приехал ко мне после работы на ужин. Он рассказал, что его день был не самым лучшим, и тогда я с вопросом:

— Хочешь, я сделаю его немножко лучше? — вручила ему тщательно упакованную маленькую коробочку.

После были почти удушающие объятия и признания в том, что я — самая лучшая. А еще то, что я — единственная девушка, которая не просто не ругалась на него за курение, но еще и поощряла это, в какой-то степени. Целовала его сразу после того, как он тушил сигарету — или даже в перерывах между затяжками. Я помнила, как на нашем втором свидании, когда Миша затушил сигарету, и я потянулась, чтобы поцеловать его, тот отодвинулся со словами:

— Нет. Я воняю.

Я тогда только засмеялась и сказала, что мне всё равно. Потому что так и было. Я не чувствовала никаких неприятных запахов и сравнение с пепельницей нам точно не подходило. И мне было искренне жаль тех девушек, которые кривились, ругались, пытались стыдить его. Лично я хотела целовать его всегда. По утрам, до посещения ванной комнаты, после сигареты, алкоголя, острой пиццы с луком и чесночным соусом. Всегда. Касаться, обнимать, целовать, вдыхать — жить им.

— Да. Она моя любимая.

Голос Миши заставил меня вздрогнуть и сфокусировать внимание на настоящем. А не на прошлом, которое казалось моим персональным раем. Реальный доктор, хоть и смотрел на меня с долей нежности, но без той любви, которая была во взгляде Дока призрачного, меж тем, продолжил:

— Конечно, фитиль, да и кремний, пришлось уже несколько раз менять, но твой подарок функционирует на ура.

— Слишком много сложных слов для твоего похмельного мозга, — хмыкнула я, пытаясь скрыть чувство неловкости, — Только не перенапрягись.

— Ты всегда огрызаешься, когда смущена? — поинтересовался Миша, туша сигарету, — Раньше, помнится, твоей бронёй было чувство юмора. И иногда сарказм.

— Просто выросла, — ответила я с лёгким вызовом, — Доспехи поменялись.

— Жаль. Мне старые нравились.

С этими словами Павлов вытряхнул содержимое пепельницы, поставил пустой стакан в посудомоечную машину, после чего повернулся ко мне.

— Я рад, что ты здесь. Правда.

Его неожиданное во всех смыслах признание прозвучало для меня, как гром среди ясного неба. Я подняла на него взгляд, что было совершенной, абсолютной, просто невероятной ошибкой. Потому что слишком много знакомого увидела в его глазах. Того, что наверняка сама себе надумала, но мозг уже торопился обработать данные и подкинул мне новые воспоминания. Множества моментов, связанных с этой квартирой. Тех, где я была абсолютно, окончательно и бесповоротно счастлива.

*****

Два года и два месяца назад

— Мне кажется, нам нужно срочно завязывать с газировкой. Она жутко калорийная, — вздохнув, признала Маша, закрывая дверцу холодильника.

— Ты тоже заметила, что я поднабрал? — поморщившись, спросил Миша.

Девушка на это только отмахнулась:

— Да причём тут ты. Я жирная. Скоро ни в одну дверь не влезу — и придётся их расширять!

Павлов добродушно усмехнулся, окидывая ладную фигуру рыжей внимательным взглядом:

— Не наговаривай на себя. Но в одном ты права — колу точно пора прекращать покупать. Я в зале потею по несколько часов не для того, чтобы потом за час весь результат спускать в унитаз. Буквально.

— Вот-вот. Сколько ты там уже наел? А? — хмыкнув, поинтересовалась Маша, пихнув мужчину в бок.

Тот же, пожав плечами, взял девушку за руку и повел в одну из комнат. Там в углу сиротливо стояли дорогие, электронные и суперточные весы. Встав на них, Миша дождался, пока аппарат выдаст результат, после чего заключил:

— Ну, всё не так уж плохо.

— Да? А со мной что?

Бесцеремонно оттолкнув любимого, Маша заняла его место. Весы помигали, «подумали» — и показали цифру. Увидев которую, Сергеева взвизгнула — и отпрыгнула в сторону.

— Они всё врут! Я не могу столько весить! Это обман!

Миша же, заинтересовавшись, спросил:

— Ну, сколько там?

— Не скажу я тебе ничего! Даже в присутствии своего адвоката! Эта тайна умрёт вместе со мной! — заявила рыжая, скрестив руки на груди.