Вернулся он через две свечи. Уже после того, как увидел Гайра обходящим караульные посты. И застал всех троих у постели спящего. Ну не разворачиваться же бегом в обратную сторону…

— Не помешаю, господа?

Все трое, не сговариваясь, встали, а Третий Страж ещё и додумался отвесить глубокий поклон.

— Ни в коем случае, тир Эран. Мы специально решили совместить разговор с наблюдением за Наэри, чтобы дождаться вас. Я питал надежду, что вы сегодня ещё вернётесь сюда. Не знаю, как благодарить вас за то, что вы сделали для Третьей Башни…

Он сделал короткую паузу и добавил таким тоном, что разом стало понятно, какая из услуг для него более ценна:

— …И для моего сына.

— Уверен, что на моём месте вы поступили бы так же, тир Наилир, — эльф едва уловимо улыбнулся, опускаясь в сотворённое, чтобы не сгонять других, кресло.

— Это ничего не отменяет, — отрезал Третий Страж.

Архимаг затаённо улыбнулся, глядя на немолодого воина с отеческим сочувствием. И первым, подавая пример, уселся обратно в своё кресло.

— Согласен, — задумчиво проговорил он. — И я рад, что вы появились в Сапфировой Крепости именно сейчас. Боюсь, в противном случае последствия могли быть катастрофическими. Ах да, чуть не забыл… Алир Эран, я счёл себя вправе показать тиру Наилиру и Гайру настоящие события, участниками которых были вы с братом и Наэри. В остальном же я сделал всё, как вы просили. Некоторые вопросы у Серой Стражи всё-таки появились, но они, увы, неизбежны… И не думаю, что вам всерьёз решат их задавать.

Он вдруг усмехнулся.

— Признаться, идея с иллюзией разгневанной Серой Госпожой вместо вашего брата была очень… оригинальной. Выглядело даже эффектней, чем реальность.

— Говорят, она всегда была крайне эмоциональной особой, — усмехнулся эльф, наблюдая, как остальные садятся вслед за архимагом, — для воплощения Смерти. Я просто постарался соответствовать образу. Что до Серой Стражи… Их вопросы при текущем положении дел совершенно не беспокоят ни меня, ни брата. Я уже убедился, что допросы они ведут совершенно бездарно.

Брови старого мага изумлённо взлетели вверх. Однако задавать вопрос он, после некоторого раздумья, всё-таки не стал. Немалую роль в этом сыграли совершенно одинаковые невесёлые усмешки, появившиеся на лицах Гайра и Наилира.

— Не думал, что когда-нибудь с этим соглашусь, — хмуро подтвердил Третий Страж, кивнув заинтересованно разглядывающему их с зятем архимагу. — Но как минимум в поисках моей дочери они проявили вопиющую некомпетентность. Не будем о них сейчас, Сангар. Есть то, о чём я должен с тобой поговорить. Не хочу, но должен, увы. Только не здесь — не думаю, что Наэри стоит сейчас это слышать.

— Раилон, — с сочувствием кивнул старик. Воин с горькой улыбкой склонил голову. — Хорошо, тогда, алир Эран, как вы смотрите на то, чтобы…

Договорить он не успел. Наэри, который до этого спокойно спал, вздрогнул, словно его ткнули разогретым ножом — и, сдавленно вскрикнув, резко сел на постели.

— Нет! Папа, берегись!..

Он осёкся, увидев отца, и непроизвольно шарахнулся в сторону. В глазах мелькнул дикий, поистине смертный ужас, почти тут же скрытый под маской обречённого упрямства…

— Наэри! — встревоженный Третий Страж потянулся было к сыну, но застыл, остановленный этим взглядом.

И, словно его голос разрушил наваждение, во взгляде мальчишки начала появляться осмысленность. Он загнанно огляделся вокруг… И, вдруг обмякнув, без сил рухнул обратно на постель.

— Па… папа?.. — неуверенно прошептал он.

Эран чуть подался вперёд, заглядывая ученику в глаза.

— Всё закончилось.

Наэри глубоко, прерывисто вздохнул и часто заморгал, виновато переводя взгляд с одного из присутствующих на другого.

— Я услышал его имя, — тихо проговорил он, смущённо отводя глаза. Уши его стремительно начали краснеть. — Мне показалось на миг, что… Простите! Здравствуйте, алир Сангар.

Архимаг невольно усмехнулся.

— Обязательно буду, мальчик. После того, как верну слух. Что тебе снилось, из-за чего ты так кричал?

Наэри по-прежнему прятал глаза.

— Не… не помню.

И голос его был таков, что ни у кого не возникло даже сомнения: мальчишка врёт. Очень даже помнит… Но говорить о том, что так напугало его и заставило шарахнуться от родного отца, он не станет даже под пыткой.