Третий Страж и архимаг молча переглянулись и одинаково помрачнели.

Эран накрыл руку ученика ладонью и немного сжал.

— Сны заканчиваются, даже кошмары.

Наэри через силу улыбнулся. В глазах его медленно таяла тень страха.

— Спасибо, — невпопад ответил он. Незаметно для остальных сжал пальцы в ответном жесте, молча благодаря за поддержку. И, покрутив головой, решительно сел.

— Папа, он… этот некромант… Он говорил правду, что мы — родственники?

Третий страж помрачнел.

— Это правда в той же мере, в какой мул — родственник благородного коня, — закаменев лицом, отрезал он.

— Так значит…

— Он в темнице, Наэри, — вновь оборвал его отец. — И не выйдет оттуда до конца жизни. Да, между нами есть родство, но я лучше породнюсь со змеями и пауками, чем позволю тебе называть эту тварь дядей. Забудь об этом. Твой наставник прав — этот кошмар завершился.

И, видя, что Наэри упрямо свел брови, повысил голос:

— И покончим с этим! Он подлец и, возможно, безумец, и он больше никогда не сможет навредить нашей семье. Это всё, что тебе нужно знать.

Эльф после слов Третьего Стража чуть нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого материализовал чашку горячего шоколада и протянул ученику.

— Наказ целителя.

Наэри ещё несколько мгновений посверлил отца взглядом — но, видя его непреклонность, тяжело вздохнул и с неохотой отвел взгляд. Взял у Эрана чашку, благодарно кивнув.

Архимаг бросил на Третьего Стража многозначительный взгляд и первым поднялся из кресла.

— Вижу, присмотр за твоим сыном, Наилир, уже не требуется. Предлагаю перейти в более подходящее для разговора место.

— Спасибо, алир Сангар, — вежливо улыбнулся Наэри, поспешно вскакивая, чтобы попрощаться с архимагом.

Тот отечески улыбнулся. И, подавая пример, двинулся к двери, предварительно отвесив Эрану уважительный поклон. Следом за ним, почти синхронно повторив его жест, вышли и воины. Гайр ещё обернулся на пороге, с сочувствием разведя руками. Дескать, прости, друг, меня никто не спрашивает…

Наэри проводил их взглядом. А стоило двери захлопнуться, и демонстративная улыбка стекла с его лица, и он тяжело опустился обратно на кровать. Покосился на учителя.

— Я для него всегда буду бестолковым ребёнком… — уныло пробормотал он. Посмотрел в полупустую чашку — и, в пару глотков допив шоколад, поставил её на прикроватный столик.

Эран поднялся со своего места, пересел на кровать и легко обнял за плечи.

— Сыном. Сколько бы зим тебе не было, ты будешь для него сыном. Разве ты перестанешь оберегать своих племянников, когда они вырастут? К тому же…

Эльф умолк на миг.

— Возможно, дело совсем не в тебе.

Наэри тяжело вздохнул.

— Карилли женщина, но даже над ней он так не трясся, — пожаловался он. — Я знаю, что он меня любит… Всегда знал. Но ты бы знал, насколько это бывает тяжело… Я…

Он запнулся. Покосился на учителя и тут же опустил взгляд, привычным жестом пряча глаза за длинной чёлкой.

— Я потом и сбежал тогда, — тихо признался он. — Знал, что он не отпустит. Даже если встанет вопрос о безопасности Башни, будет пытаться спасать меня. А это не правильно. Он — Страж Империи, нельзя, чтобы он жертвовал своим долгом.

Эльф покачал головой.

— У каждого из нас есть свой Долг, мальчик, а иногда и не один. Совмещать их, порой, сложно, — он удобнее устроился на кровати, по привычке подогнув под себя ногу. — Но ведь сейчас ты обижен не только за это. Считаешь, что он скрыл от тебя что-то важное лишь потому, что оберегает тебя? А не думал, что ему самому не хочется вспоминать этого человека? Возможно, прошлое — ещё не переставшая кровоточить рана.

Наэри вскинул голову. В глазах мелькнуло запоздалое понимание — и, неожиданно, тревога.

— Эран… А ведь этот… некромант — он ненавидит отца… Мне показалось — он и Карилли пытал, и меня потом, чтобы сделать больно папе…

— Ненавидит, — согласился эльф, — Не знаю, что за история случилась в твоей семье, но… Её оказалось не так просто похоронить как всем бы того хотелось.

Повисло долгое молчание. Невесёлое, но какое-то уютное, спокойное. Наэри сидел, опустив голову и о чём-то думая.

— Надеюсь, мама ничего не знает… — пробормотал он себе под нос, явно вспомнив что-то невесёлое. Поёжился. — Представляю, что с ней было бы. Ой… А ведь, наверное, она всё равно догадалась, Башню ведь так тряхнуло… Хотя…