– Ясно, - тихо вздохнув, говорю я.
– Завтра куда поедешь?

– Никуда, - огрызается Мишка и поворачивается к телевизионной панели, где на паузе стоит игра.

– Почему?
– не отстаю я.

– Не хочу.

– Миш, нам надо квартиру оплачивать. И моей зарплаты не хватит нам на зимний отпуск, если ты не устроишься на работу.

– Опять ты начинаешь?
– снова поворачивается ко мне Мишка, на этот раз более резко. Глаза прищурены, ноздри расширены, губы поджаты. Злится.
– Какой нафиг отпуск? Я тебя вообще не вижу. Ты целыми днями на работе своей! Целыми днями! Ты начни хотя бы выходные со мной вместе проводить нормально, а потом уже про отпуск говори! Пол дня спит, потом пол дня домашние дела делает. Нормальненько мы отдохнули на выходных!

– Миш, я устаю вообще-то...

– Да я тоже устаю из-за этих резюме и поездок по офисам бесконечных! Только я вот жду тебя дома, а ты хрен знает где торчишь по вечерам!

– В смысле - "хрен знает где"?
– завожусь я.
– Я в офисе вообще-то была!

– У тебя до шести рабочий день?
– прищуривается Пупс.

– Да.

– А какого хрена тогда ты там торчишь до восьми? Я может вместе с тобой хотел резюме переписать своё! И обсудить список компаний, в которые его нужно будет подать!

– Давай обсудим, - примирительно говорю я.

– Ага, - сердито говорит он.
– Обсудили уже.

– Пупс, пойдём есть, а?
– вставая с дивана и беря его за руку, нарочито бодрым тоном, чтобы прекратить эту надвигающуются бурю, говорю я.

– Не хочу.

– А я что-нибудь вкусненькое сейчас приготовлю. Будешь тушёное мясо с фасолью? И салатик из помидорок?

– Помидоры закончились, - бурчит Пупс.
– Я последний часа три назад съел.

Но джойстик на пол кладёт и с пуфа поднимается. Я улыбаюсь ему, он отвечает плохо сдерживаемой улыбкой и мы идём на кухню.

Постепенно настроение приходит в норму и к моменту, когда мы садимся за стол есть, мы уже вовсю шутим. Пупс вообще парень очень позитивный, весёлый и обаятельный. Наверное, именно поэтому я и влюбилась в него когда-то. А вот выглядел он тогда иначе - сейчас заметно располнел. Но всё равно - красавчик. Особенно, когда не злится на меня и не вредничает.

– Мама звонила, - говорит Пупс.
– О тебе спрашивала. Что ты, как ты, всё такое.

– Привет ей передавай, - прожевав фасоль, говорю я.
– А что ты ей сказал?

– Передам. Сказал, что ты вся в работе.

– Поняла, - отвечаю я и решаюсь наконец поговорить: - Вот, кстати, по поводу работы... пупсенька, слушай... Ты, главное, не злись только, ладно?

Он замирает с вилкой в руке и внимательно смотрит на меня.

– В общем, - говорю я, - я с тобой посоветоваться хотела...

– По поводу?
– чуя неладное, щурится он.

А я даже и не знаю, как сказать. Мишка напрягается так, что я прям уже жалею, что этот разговор завела. С другой стороны - обсудить-то нужно, иначе как?

– Миш... В общем, у меня сейчас очень важный проект. Ну, тот, о котором я тебе говорила. Сеть кофеен-кондитерских.

– Так. И чё?

– Я с заказчиком встречалась утром.

– Помню, ты говорила, да.

– Ну, вот... В общем, он готов работать со мной, но при одном условии. И я вот честно - настолько в осадок выпала из-за этого условия, что даже не знаю, как тебе говорить об этом.

– Он тебе переспать с ним предложил, что ли?
– напряжённо спрашивает Мишка.

– Нет, нет, ты что!
– прикладывая руку к груди, восклицаю я и Мишка облегчённо выдыхает.
– Но как бы тоже предложение не очень обычное...

– Да говори уже!
– не выдерживает Мишка, - Чё ты тянешь кота за яйца?

– Он хочет, чтобы я добавила на его выставку свою фотографию. В смысле, там будет много фоток, небольших и огромных, чуть ли не во всю стену, и так будет много... эм... эротических фотографий. Это выставка "Восемнадцать плюс". Как бы смысл в том, что эти кофейни - места для свиданий, и выставка должна отражать атмосферу романтики, соблазна и чувственной нежности, перекликающейся со вкусом главного десерта, одноимённого названию сети этих кофеен-кондитерских - тирамису.

Всё это я выпаливаю единым махом и чувствую себя так, будто в начале этого спича нырнула в море, на глубину. А сейчас словно вынырнула, чтобы вдохнуть побольше воздуха.

– Я чё-то не понял, - медленно говорит Мишка.
– Чё он хочет-то?

– Он хочет, чтобы я сфотографировалась для его выставки голой и чтобы я эту фотографию выставила в главном зале. Лица моего видно не будет, фотография будет отвечать общей концепции и не будет похабной. Стиль "ню".

– Чего-о, бля?
– вопрошает Пупс.