Но руки Артура куда сильнее меня... Он удерживает меня за бёдра, продолжая ласкать языком и я, не в силах больше терпеть это зашкаливающее удовольствие, вдруг, будто ошпаренная, будто из-за удара тока, прогибаюсь в спине ещё большей дугой, и принимаюсь орать...

Именно орать...

Я вся превращаюсь в крик...

Но меньше всего меня волнует то, что я кричу... Потому что лишь криком, не стоном удовольствия, не ласковыми и нежными словами, а именно, вырвавшимися из меня искренним криком наслаждения, я могу передать то, что чувствую...

Меня тупо трясёт так, будто кто-то тоннами наваливает на меня необыкновенный, сумасшедше яркий, бешеный кайф... Я не уверена, что справляюсь с таким наслаждением, и всё что могу в ответ - дёргаться, как сумасшедшая, истекая влагой, будто родник и... орать...

Перед глазами разноцветные вспышки салютом, клитор с каждой новой пульсацией распространяет по всему телу невероятно сильное удовольствие, руки Артура крепко сжимают мои ноги... я мечусь на диване, наслаждаясь ощущениями, которых не знала никогда...

Это не оргазм... Это - счастье. Самое настоящее счастье.

Я вдруг осознаю, что Артур уже не ласкает меня, что он меня отпустил, что дёргаюсь остаточно я просто лежа на спине, что я сворачиваюсь в клубочек, почти прижимая колени к груди... Что он дал мне возможность немножко отдохнуть...

Я благодарна... Постепенно начинаю вновь понимать, что мир не является исключительно моим наслаждением, не ограничивается мной... Слух улавливает шорох одежды... приглушённые звуки улицы...Меня тихонько потряхивает... всё реже и реже...

Горло саднит...

Я открываю глаза и сквозь растворяющуюся пелену вижу, что Артур стоит у изножья дивана совсем голый... Свет из окна играет полутенями на его, скрытых матовой, бронзовой коже, рельефных мышцах... А между ног, над крупной мошонкой, торчит вперёд и вверх большой и красивый член с крупной, округлой головкой....

Испуганно распахнув глаза, смотрю в бирюзовые глаза Артура и понимаю, что он собирается трахать меня этим... Этим... Этим вот, раза в полтора большим, чем у Пупса, членом...

Но что сейчас я, а что - моя истекающая влагой киска, которая так жаждет Артура, как не жаждала никого и никогда ранее?

Такое ощущение, что я перестала быть той, кем была... И превратилась в ненасытную самку, счастье которой только в том, чтобы её трахали и трахали... Трахали и трахали...

Я бешено, неудержимо хочу его... Как никогда и никого не хотела...

В моей жизни никогда ранее не было такого кайфа... Я подсела на наркоту... Я стала зависимой.... Я потерялась в этом безудержном, необъятном наслаждении... Продолжай, продолжай, бери меня... Всю бери... Без остатка... Я - твоя... Вся - твоя...

И он берёт....

Когда горячий, твёрдый, будто пульсирующий член проникает в моё лоно, я задыхаюсь новым криком...

Я думала, что пик наслаждения уже был... Как же я ошибалась...

То, что я испытываю сейчас - не называется никак.

В богатом русском языке просто нет таких слов...

Да и вряд ли в каком-нибудь другом есть...

Это невероятно. Это просто невероятно.

Я вся - наслаждение. Нет больше никакой пульсирующей киски. Я - киска. Я вся - киска. И нет ничего больше. Нет мира. Нет проблем. Нет ничего, кроме счастья и удовольствия, которое не называется никак...

Наверное, я ору... Наверное, я мечусь...

Наверное, это секс...

Но всё, что я понимаю точно - меня прежней больше нет. И никогда не будет. Потому что то, чем я сейчас являюсь - это что-то космическое... Что-то, чем я никогда не была... Что-то, чего я не понимаю... Что-то, чем я хотела бы быть всегда...

Мир растворяется вокруг... Я - сплошной крик наслаждения... Чувствовать движения члена Артура внутри себя - необыкновенно и не сравнимо ни с чем... Он двигается то медленно, специально выскакивая из меня и, безумно приятно проникая вновь, то долбит, лаская облизывающие его половые губы, в пульсирующую наслаждением матку, будто отбойный молоток... Он будто какая-то живая, пульсирующая машина, созданная для получения ни с чем не сравнимого удовольствия...

У меня, оказывается, очень разные оргазмы... Тихие, мягкие и восторженные; яркие до одури и сумасшедшие; властные, подчиняющие и бескомпромиссные... Я, оказывается, очень женщина... Настолько женщина, что дальше просто некуда... И оказывается, я умею не стесняться... И оказывается, что никаких комплексов неполноценности у меня просто нет... И плевать мне и на работу, и на измену Пупса... И плевать на то, что подумает обо мне потом Артур... Мне вообще на всё плевать - лишь бы продолжал и не останавливался...