Я могла бы и сама догадаться, что жизнь его поколотила.

— Боже, — прошептала я. — А твоя невеста?

Ксандр насмешливо улыбнулся:

— Ты неисправима. Если вернувшись домой, я узнаю, что за пять лет она никого себе не нашла, то сбегу от нее в другую страну. Потому что такая дура страшнее любого маньяка.

Я засмеялась. Лед между нами тронулся.

— Так что, — Ксандр отставил стакан и пальцами провел по моей щеке, — не такие мы с тобой и разные. Я, может, тоже только здесь жить и начал.

— Тогда зачем тебе амадин?

— «Только амадину под силу вернуть страждущего туда, где он был счастлив», — повторил он слова из книги.

— И где ты был счастлив? — задавая этот вопрос, я рассчитывала услышать что-то типа: «В прошлом», — но ответ был совсем иным:

— А был ли я вообще когда-то счастлив?

У меня защемило сердце. Совсем потеряв трезвость, я подтянулась на носках, обвила руками шею Ксандра и поцеловала его.

Ненавидя себя, ненавидя его, ненавидя Шанарда, ненавидя книгу, я сильнее прижималась к Ксандру, фактически заставляя его целовать меня в ответ. Безумие охватывало нас обоих, затягивая в свой бешеный вихрь и цепко удерживая в своих незримых границах.

От поцелуя моя голова закружилась еще сильнее. Ощущение животных объятий Ксандра, оголодавшего по женской ласке, доводило меня до одержимости. Его язык вторгался в мой рот, обнажая самозабвенное мужское желание. Прогибаясь от его натиска, я в кулаках сжимала ворот его плаща и тянула в разные стороны. Утром, вероятно, пожалею, но может, именно это мне и нужно, чтобы вновь почувствовать себя живой, а не картонным книжным персонажем.

Ксандр легко подхватил меня под бедра и усадил на край стола. Не прерывая поцелуя, он снял с себя плащ, расстегнул и скинул пояс с саблей и мушкетом и распахнул мой халат. Осатанело стягивая его с моих плеч, он все яростнее впивался в меня поцелуем.

Наши тела зажили отдельной жизнью. Набрасываясь друг на друга, мы срывали одежду, царапали кожу, кусали губы и сбивчиво дышали, мечтая лишь об одном — поскорее слиться в диком танце страсти.

Ксандр был не так широкоплеч, как Шанард, но обладал крепким спортивным телом — мускулистыми руками, рельефной грудью и животом. Едва он остался без рубашки, как мои пальцы заскользили по его мягким темным волоскам на груди, спустились на живот и по тонкой дорожке к паху.

Ширинка поддалась легко. Удивительно, что она не расстегнулась под давлением его заряженной пушки. Положив ладонь на внушительных размеров член, я почувствовала не только его бархатную кожу, но и каждую пульсирующую венку. Ксандр задышал сипло, его поцелуй стал еще требовательнее.

Поглаживая член, я сползла на самый край стола и развела ноги. Обхватив ими бедра Ксандра, я прошептала:

— Возьми меня, капитан.

Ксандр отвлекся от поцелуя, чтобы лизнуть свои пальцы и смазать мое жаждущее наполнения лоно. А потом ворвался в меня языком и членом одновременно. Я вскрикнула то ли от неожиданности, то ли от его наглости, но тут же улыбнулась и задвигалась навстречу.

Стоявший на столе подсвечник упал и скатился на пол. Свеча затухла. Каюта погрузилась в сумрачный лунный свет, проникающий сюда в иллюминатор.

Ксандр смахнул со стола журнал капитана и уложил меня на спину. Оставив мои губы, он закинул мои колени на свои плечи и продолжил вторгаться в меня с удвоенной скоростью. Я закусывала губу и постанывала в такт его движениям. Забыв обо всем на свете, полностью растворяясь в томительной неге, мечтая лишь, чтобы это длилось вечно, я реагировала только на толчки, ласки и голос Ксандра. Для меня не существовало пиратского мира, Валентиуса Ваплакса, Иусхабии и даже Шанарда. Не существовало и амадина.

Занеся руку вперед, Ксандр большим пальцем надавил на мою заветную горошину, и из меня вырвался очередной крик. По моему телу словно прошел электрический разряд, выгнув меня и уйдя в мизинцы.

Я чувствовала себя изменницей, обманщицей, потаскухой, но именно от этих мыслей я становилась уверенней. Пиратский мир очень суров. Здесь не место слабым. А чтобы выжить, надо не только поступиться принципами, но и пропустить через себя самые грязные пороки.

Опустив мои ноги и вновь наклонившись, Ксандр губами поймал мой сосок и присосался к нему. Языком оставляя влажные дорожки на моей груди, он лишал меня стыда и рассудка. Покусывая сначала один сосок, потом другой, втягивая в себя и резко отпуская, он заставил мою грудь гореть. Потом обжег поцелуями мою шею и наконец вернулся к губам.

Рыча сквозь стиснутые зубы, кусая мои губы, трахая меня так, словно это его последний шанс, Ксандр до боли пальцами впивался в мои бедра, но ни разу не остановился, не замер. Он чувствовал мой оргазм, но продолжал двигаться во мне, прилипая к моему животу своей грудью и пронзая меня темнотой своих глаз.

Он едва устоял на ногах, когда его член, выскользнув из меня, покрыл мой живот горячим семенем. Ногтями скребя по столешнице, Ксандр содрогался и закатывал глаза от накрывшего его удовлетворения. А потом, обессиленный, опустился на меня и еще долго-долго нежно целовал.