Шрифт:
— Соскучилась? — его ласковый шепот, так отличающийся от грозного вида, защекотал мое ушко.
— Мы вроде рядом, но в то же время так далеко, — ответила я, вдыхая родной терпкий запах, заглядывая в темные глаза и ладонью водя по его щетинистой щеке.
Он улыбнулся, и я вновь начала таять. Его улыбка очаровывала, делала меня совсем безвольной.
— А знаешь, что во всем этом заводит меня? — с хрипотцой спросил он. — Что ты моя. Только моя.
Лучше бы он этого не говорил. После секса с Ксандром я не могу адекватно реагировать на его иллюзии. Кажется, обстоятельства складывались так, чтобы я во всем созналась.
— Конечно, твоя, — ответила я, натянуто улыбнувшись и с поцелуем прильнув к его губам.
Шанард вмиг накалился и, задышав, как зверь, повалил меня на кровать.
— Постой-ка… — Он приподнял голову и с прищуром посмотрел мне в глаза. — Значит, тогда перед зеркалом… Будь я трижды проклят! И ты ни слова не сказала.
Я смущенно заулыбалась.
— Ну мне было стыдно. Немножко. А потом даже стало нравиться.
— Чувствую себя развратником. — Шанард покачал головой.
— То есть будучи одним из трех мужей гарема, ты не чувствовал себя развратником? — Я отодвинула воротник его рубашки и залезла под него пальчиками.
— Не хочу даже вспоминать об этом.
— Какой хитрый, — хихикнула я.
Его пальцы отодвинули полочку моего жакета и, проникнув под ткань рубашки, скользнули с живота на грудь.
— И ненасытный, — горячо прошептал Шанард, целуя мою шею — нежно, аккуратно и трогательно, словно я невинная девочка.
И мне захотелось, чтобы он был ненасытным, чтобы помог мне выбросить Ксандра из головы, забыть вчерашнюю ночь и поверить в то, что у нас возможно общее будущее.
Внизу моего живота томительно заныло: тело откликалось на ласки. Бедром я чувствовала его напрягающийся член, отчего мелкие невидимые волоски поднялись над моей кожей. По позвоночнику змеей взвился жар. Найдя губы Шанарда, я стала целовать его с небывалым остервенением, вторгаясь в его рот языком, покусывая нижнюю губу и сдавленно постанывая.
Моя грудь свинцом наливалась от возбуждения, ноги немели, а голова кружилась.
Отбросив все сомнения, мы в буйстве пройденных (и не только) переживаний и азарта сорвали друг с друга одежду и погрузились в море сладостного наслаждения.
Шанард вошел в меня одним точным движением и усиливающимися толчками стал выбивать из меня остатки самообладания.
Вжимаясь в его рельефное тело, я своей грудью слышала, как неистово бьется его сердце. Его хриплое рычание у меня над ухом говорило о том, как ему хорошо со мной, сладко и жарко одновременно.
Я ногтями и зубами впивалась в его спину и руки. Целовала, кусала, царапала, гладила. Его крепкие руки мяли мои ягодицы и груди, губы ласкали шею, ключицу и соски. Мы двигались навстречу друг другу так, будто пытались раскачать корабль. И на пике танца любви и страсти, постанывая в губы, буквально склеились в объятиях друг друга.
Рухнув на постель, тяжело дышащий Шанард стал переводить дух. Его грудь, вздымаясь, расширялась, кожа блестела влагой в играющем свете зажженной свечи. Я повернулась на бок, подперла голову рукой и пальчиком обрисовала кубики на его животе.
— Если мы всегда будем так мириться, — улыбнулся он своей белозубой улыбкой, — то я готов ссориться с тобой хоть каждый день.
— А у меня предложение получше, — промурлыкала я, приближаясь к его лицу. — Всегда мириться, но никогда не ссориться.
Он засмеялся и, обняв меня, притянул к себе.
— Эх, Аврора! Погубишь ты меня. Я же такими темпами совсем скоро голову потеряю.
— Тогда мне тоже придется потерять свою. Чтобы мы были идеальной парой, — подшутила я, вдруг ощутив легкость.
Близость с Шанардом притупила обострившиеся чувства к Ксандру, и теперь я была уверена, что между нами все наладится. Вернее, я хотела в это верить. Надеялась на лучшее. Не прислушивалась к голосу разума, твердившему, что на этом корабле есть те, кому не нравятся наши с Шанардом отношения, кто желает разлучить нас.
Когда мы отдышались и завороженно слушали ночные звуки плывущей под парусами «Бреасы», я тихонько спросила:
— А на Уцабора страшно, Шанард?
— Я бы сказал, опасно, — сонно ответил он. — Но со мной тебе нечего бояться, любовь моя. Я не дам тебя в обиду.
Я сильнее прижалась к его мощному телу и, закрыв глаза, вскоре уснула. Нам предстояло набраться сил перед встречей с дикарями — хранителями карты амадина.
Следующим днем мы вошли в залив Уцабора. Остров имел форму полумесяца, и «Бреасе» пришлось войти в его вогнутую часть. Словно в объятия, от которых веяло смертью.