— Смотрю, вы оделись по последней моде, — хмыкает Иваныч. — Валерий Палыч оценит, он у нас эстет.

— А вы не подскажете, где он?

— На яхте. Минуту назад сообщил, что скоро подойдёт. У него важный деловой звонок. Вы посидите пока за столиком.

Рыжий удаляется обратно, блондин давно положил пиджак на деревянный шезлонг и стоит у бортика, глядя сверху вниз на потревоженную яхтой воду. Я отхожу к столику под широким белым зонтом от солнца и устраиваюсь в тени. Иваныч и блондин о чём-то говорят друг с другом, пару раз блондин кивает в мою сторону. Он всё так же безэмоционален. Интересно, он всегда такой или только когда на службе у Ковалевского? И кто из старше по должности? Он или Иваныч? Со стороны непонятно.

Вскоре на палубу выходит Ковалевский собственной персоной. Он одет в гавайскую рубашку, расстёгнутую на две пуговицы и свободные белые брюки, которые тихонько треплет тёплый ветер. Обут в белые мокасины. Лицо открыто, никаких солнечных очков. Он кивает Иванычу и блондину, блондин делает шаг к нему навстречу и почтительно здоровается. Ковалевский что-то тихо отвечает ему, улыбается и направляется ко мне. Я вижу бинты на его руке под коротким рукавом рубашки.

— Рад вас видеть, Милана! — подойдя к столику, приветствует меня Ковалевский.

— Здравствуйте, — говорю я.

Он придвигает стоящий чуть поодаль металличсекий стул и усаживается рядом со мной.

— Вы, наверное, удивлены прибытием сюда? — улыбнувшись, спрашивает он.

— Не то слово, — сдержанно отвечаю я. — Меня не очень вежливо разбудили и я не очень понимаю цель этого перелёта.

— Целей две, — говорит Ковалевский. — Первая — обеспечение безопасности — моей и вашей, вторая — фотосессия, которую мы устроим сразу по прибытии на остров.

— Сопровождающий меня мужчина, — я киваю в сторону блондина, — тоже представитель вашей охраны?

— Верно, — отвечает Ковалевский. — Но он, так сказать, занимается ею плотно только в особых случаях. А Иваныч — моя правая рука.

— И часто они у вас возникают, эти особые случаи? — спрашиваю я.

— Если вы о ночном нападении, то это впервые за много лет.

— Вы выяснили, кто это был и кто это организовал?

— В процессе, — прищурившись, отвечает он. — Но я точно знаю, что вы тут ни при чём.

— Откуда такая уверенность? — вскидываю брови я.

— У вас возможностей для подобного не было.

— Ну, хоть тут вы меня не подозреваете.

Немного молчим.

— Скажите, а долго нам плыть? — спрашиваю я.

— Через час уже будем на берегу. Как раз немного спадёт жара, — он поворачивает руку и смотрит на наручные часы. — Всё-таки скоро уже вечер.

— Как ваша рука?

— Порядок. До свадьбы заживёт.

— А когда её планируете?

— Свадьбу-то? — ухыляется он. — Да я давно уже её не планирую. Смысл?

— Действительно, — говорю я. — Никакого.

— Вот именно. У меня и невесты нет.

— Отшиваете всех?

— Нет, просто иначе выстраиваю личные отношения. Ладно, это всё лирика. Вернёмся к нашим баранам. Нам с вами надо сделать красивую фотосессию. Чтобы создалось впечатление, что мы пара. Вы должны будете сосредоточиться и демонстрировать большую во мне заинтересованность. Обещаю отвечать вам тем же. В программе будут поцелуи на фоне тропического заката, задорные брызги в воде, смех и прочая романтика.

Вздохнув, закатываю глаза.

— Что? — спрашивает Ковалевский. — Вам не нравится план фотосессии?

— Валерий, — чуть подавшись вперёд, говорю я. — Вы знаете, что совершенно не умеете ухаживать за женщинами? Я вам что — робот, что ли? Или актриса?

— Не умею, да, — соглашается он. — Давненько не практиковал. Необходимости не было.

— А вы считаете, что мужчина ухаживает за женщиной из необходимости?

— Ну… — он замолкает и ухмыляется.

Я вздыхаю, отвинчиваю крышку и делаю несколько глотков воды прямо из горлышка. Он дожидается, пока я закрою бутылку и говорит:

— Ну, хорошо, а что вы предлагаете? Фотосессию нужно сделать сегодня. Завтра утром по московскому времени снимки уже должны появиться там, где надо.

— Валерий, я не уверена, что у меня получится изобразить к вам нежные чувства, и тем более — радость. Мне как-то нерадостно. Несмотря на то, что здесь действительно очень красиво.

Он серьёзнеет. Сурово смотрит на меня.

— Это не вопрос ваших желаний, Милана. Вам придётся изобразить то, что нужно. Даже, если я вам неприятен.