Шрифт:
Ковалевский всё ускоряется и ускоряется, и вот, то и дело обжигая ягодицы шлепками по заднице, которые добавляют удовольствия в невероятный кайф, который я испытываю, уже долбит меня сзади собой, как какой-то отбойный молоток…
Это не секс… Это что-то невероятное…
В крике я взрываюсь оргазмом… Салютом множества приятных ощущений, сотрясающих моё тело так, что я обессиленно падаю на живот… А потом я слышу могучий утробный рык и чувствую, как тёплая сперма струями орошает мою вспотевшую спину… Чувствую, как на неё падают капельки пота Ковалевского… Слышу его тяжёлое, глубокое дыхание…. И дёргаюсь снова и снова… Снова и снова… Снова и снова… Снова и снова… Этот оргазм длится так долго, что я успеваю даже немного испугаться…
Но вот он потихоньку отступает, и я слышу, как бешено колотится моё сердце… Меня ещё потряхивает волнами наслаждения, но оно становится спокойнее, слабее, терпимее, перестаёт быть почти непрерывным и пугающе ярким… У меня нет сил даже привстать… Я чувствую невероятное расслабление… Вагина ещё пульсирует, но всё слабее и слабее… слабее и слабее…
И всё, что я чувствую сейчас — счастье и благодарность за него…
Глава 18
Будто издалека до меня доносится стук закрывшейся двери. Я открываю глаза и понимаю, что в каюте я совершенно одна. Валерий ушёл. Некоторое время пытаюсь это осмыслить. Пытаюсь понять, как к этому отнестись, и не понимаю. Я вообще его плохо понимаю. Ну, как так можно? Просто трахнул и ушёл. И реакция у меня теперь, как в известном анекдоте про ветеринара и корову — "А поговорить?"
С другой стороны я так круто кайфанула… Именно так — "кайфанула"… Блин, я с момента потери девственности любила секс, но ЭТОТ секс — это было что-то охренительное просто… Это не секс, это волшебство какое-то…
А делать-то мне теперь что? Он ушёл, яхта плывёт, я лежу голая в каюте — расслабленная, балдеющая и одновременно с тем, заморочившаяся тем, как он ко мне относится.
Вздыхаю, поворачиваюсь, приподнимаюсь на кровати, сажусь на краешек кровати со смятым постельным бельём. Трогаю пальцами спину. Липко. Мда.
Иду в душевую комнату, споласкиваюсь под тёплыми, чуть покалывающими кожу, струями воды. Насухо вытираюсь полотенцем, одеваюсь, обуваюсь и выхожу на палубу. Дверь просто прикрываю за собой.
Ковалевский, закинув ногу на ногу, сидит за столиком, курит и смотрит вдаль.
Подхожу к нему. Он поворачивается ко мне. Смотрит внимательно и строго. Такое впечатление, что этой недавней близости между нами — не было вовсе.
— Скоро будем на месте, — говорит он.
Киваю и спрашиваю:
— Я могу присесть?
— Да, конечно, — отвечает он.
Сажусь на стул, внимательно смотрю на него.
— Зачем вы это сделали?
— Что именно? — поднимает бровь он.
— Трахнули меня. И ушли.
Его глаза улыбаются. Но губы сохраняют невозмутимость.
— Вам не понравилось? — интересуется он.
Я смущаюсь. Опускаю глаза.
— Понравилось, — и добавляю через пару секунд: — Очень.
Он молчит и я поднимаю на него взгляд. Он невозмутим. Смотрит вдаль. Затягивается, выпускает струйку едва заметного в солнечном свете дыма, тушит сигариллу в пепельнице. И ничего не говорит.
— Так зачем? — снова спрашиваю я. — Для того, чтобы фотки получились реалистичными, да?
Он переводит взгляд на меня. Пристально смотрит в глаза. И выдержать это взгляд непросто, но я справляюсь. Просто жду, что он скажет.
— Вы очень сексуальная женщина, Милана. Очень. И ваша страстность, ваша женственность и ваша сексапильность — это то, что вам не удаётся скрыть. Я хотел убедиться в том, что прав. Убедился. А то, что это поможет сделать хорошие фотки — просто приятный бонус.
— А ушли зачем? — переварив услышанное, спрашиваю я.
— Затем, чтобы покурить.
— Но это же невежливо, Валерий.
Он ухмыляется, будто я сказала что-то смешное.
— Милана, я вижу, что вы — женщина с характером, — говорит он. — Но давайте мы расставим точки над "i".
— Давайте, — соглашаюсь я.
— Вы здесь потому, что я хочу вернуть колье. Я сказал вам, что трахну вас. И что вам понравится. Слово сдержал. Так?
— Да… — нехотя отвечаю я.
— Между нами нет отношений. У меня ни с кем их нет. Я — один, как перст. Мне никто не нужен. Вы сыграете свою роль, и я от вас отстану. Решу вашу проблему с угловным преследованием — и поддерживать отношения с вами больше не буду. Мне нужно вернуть колье. Оно — память.