— Я поняла, — кивнув, говорю я.

— Пойдёмте ближе к трапу. Нам там ещё ехать надо будет. Но недолго.

— Хорошо, — отвечаю я.

Мы идём вдоль длинного ряда кают, каких-то лежаков, бассейна.

— Скажите, пожалуйста… — смущённо начинаю я.

Иваныч чуть замедляет ход и ворочивается ко мне:

— Да?

— Вы давно работаете на Валерия Палыча?

— С какой целью интересуетесь?

— Ну… просто хотела понять его лучше.

— В этом нет нужды.

— Ну, для меня-то есть…

— Ваша задача — сделать свою работу, — заиграв желваками, хмуро произносит он. — И сделать её хорошо.

— В отличие от вас… — мне неловко называть его только по отчеству, будто он прораб сна стройке или что-то вроде того, но, похоже, ему это привычно, — Иваныч… я не работаю на Ковалевского.

— Ошибаетесь, — сухо отвечает он. — Работаете. Только внештатно.

— Согласитесь, в таком случае моё желание понять работодателя лучше вполне оправданно.

— То, как давно я работаю на босса, к делу не относится. Всё. Разговор закончен. Ждём здесь, — он показывает на площадку рядом с краем яхты, — и молча.

— Как скажете, — вздохнув, отвечаю я.

На берегу нас встречает маленькая делегация из пяти мужчин европейской внешности. Они так же молчаливы, как и те люди Ковалевского, которые сопровождали меня в Швейцарии. Поодаль на асфальтированной площадке стоят два белых "Мерседеса" и вскоре вместе с Ковалевским я усаживаюсь на заднее сиденьего одного из них.

Обе машины тихонько выезжают на дорогу вдоль края острова и принимаются скользить по серпантину вдаль и ввысь. Спустя минут десять, машины съезжают к берегу с другой стороны острова и останавливаются неподалёку от песочного пляжа.

— Приехали, — говорит Ковалевский. — В том кафе, — он указывает рукой на небольшой белый домик с площадкой крытой листьями, — нас ждёт Джоанна. Она очень хороший фотограф и прекрасно говорит по-русски.

— Поняла, — кивнув, говорю я. — А есть какая-то программа?

Вышедший из первой машины сотрудник Ковалевского подходит к нашему "Мерседесу" и открывает дверь.

Ковалевский выходит, подаёт мне руку и я благодарю его, осматриваясь по сторонам.

Приятный тёплый ветер, начинающийся розовый закат, умиротворяющий шум волн и мелкий, судя по всему очень нежный, песок.

— Нет, программы нет, — говорит Ковалевский. — Мне бы хотелось, чтобы всё выглядело максимально естественно.

Он берёт меня за руку и мы вдвоём идём к берегу, где мягко шелестит прибоем спокойный океан. Оглядываюсь. Чувствую неловкость, смущение и неуверенность. И очень рада тому, что все сопровождающие, включая Иваныча, остались позади в машинах и около них.

— Можно я разуюсь? — спрашиваю я.

— Ну, конечно, — улыбнувшись, отвечает Ковалевский. — Более того, это прекрасная идея. Я тоже, пожалуй, сниму мокасины.

Мы снимаем обувь и Ковалевский жестом показывает, что её можно оставить прямо там, на песке.

— Они заберут, — говорит он, имея в виду своих подчинённых.

— Хорошо, — тихо отвечаю я.

Я не ошиблась — песок действительно очень приятный тактильно. Таким можно заполнять песочные часы, мягкий, мелкий, рассыпчатый. Изредка попадаются крохотные осколки ракушек, но они не острые, с обточенными морем краями.

— А мы можем сначала немного прогуляться вдоль берега вдвоём? — спрашиваю я.

— Да, конечно, — отвечает Ковалевский. — Но Джоанну надо предупредить. Слишком долго гулять не получится, нам нужно яркое закатное солнце.

Мы подходим к ресторанчику и видим, что все столы на открытой и крытой листьяит веранде — пусты. Только за одним из них сидит миловидная темноволосая девушка с ярко-синими глазами, носом-кнопкой и полными губами. На ней однотонная салатовая футболка, короткие белые шорты и сандалии на босу ногу. Завидев нас она улыбается, встаёт и берёт в руки массивный фотоаппарат и треногу.

Ковалевский жестом показывает ей, чтобы она оставалась на месте, а после того, как мы заходим на прохладную каменную площадку, и мы обмениваемся приветствиями, говорит:

— Джоанна, мы ненадолго отойдём сейчас. Прогуляемся. Так что пока не торопитесь.

Джоанна кивает, а в это время к нам подходит худенький местный парень-официант, одетый только в бежевые шорты до колен и шлёпанцы. В руках у него поднос с десятком различных коктейлей.

— Бери любой, — кивая на поднос, говорит мне Ковалевский и сам снимает толстый массивный бокал с карамельной жидкостью и парой кусочков льда.