Внезапно он отпустил меня, повернулся к столу, за которым до этого сидел Патрик, и смахнул бумаги с края, аккуратные стопки которых теперь беспорядочно рассыпались по полу. Прежде чем я успела что-то сказать, Стерлинг схватил меня за талию и поднял так, словно я ничего не весила, посадил на край стола. Еще раз дернув меня за волосы, он заставил меня посмотреть ему в глаза.

— Я либо трахну тебя, либо отшлепаю за подслушивание. В любом случае, эти джинсы снимаются.

— Я… Я…

Мой язык стал набухшим, когда он потянулся к моим ботинкам, дергая маленькую молнию на щиколотке и бросая каждый из ботильонов на пол, а затем снял мои носки.

— Стерлинг…

С прицельной точностью он расстегнул пуговицу на джинсах и открыл ширинку.

Я была слишком скручена и связана эмоциями, чтобы спорить, когда я подняла задницу от поверхности стола, позволяя стянуть джинсы вниз по ногам. Когда мои белые кружевные трусики появились в поле зрения, воздух наполнился долгим, глубоким шипением.

Его пристальный взгляд, казалось, длился вечно, когда я с готовностью подняла руки, и одним быстрым движением он добавил мой свитер к бумагам и одежде на полу.

— И что же это будет? — спросил он, оглядывая меня с ног до головы, оценивая мой наряд или отсутствие такового.

Хорошие девочки кончают. Я вспомнила его заявление в самолете.

Я вздернула подбородок и со всем достоинством, на которое была способна, задала вопрос, который и не думала произносить — кому бы то ни было.

— Ты позволишь мне кончить с тобой?

Он не ответил. Раздвинув мои ноги еще шире, он встал между моих коленей, его рука потянулась к моей промежности.

— Ты чертовски промокла.

Инстинктивно мои бедра пытались сомкнуться, но его тело не позволяло.

— Стерлинг.

— Еще секунда, и я приму решение за тебя, а результатом будет огненно-красная задница и мой член, погруженный глубоко в твою мокрую киску.

Мне не понравилось, как он говорил со мной. Мой разум знал это, но я опять не слушала свой разум. Нет. Все, что я могла слышать, был глубокий тенор, который даже без его темного взгляда или того, как его пальцы терлись о мое лоно, заставлял мои соски твердеть, как камень, и я была на грани спонтанного оргазма.

— Трахни меня.

Едва я успела произнести эти слова, как его большая рука легла мне на грудь, растопырив пальцы, и он толкнул меня назад, пока я не уперлась спиной в холодный твердый стол. Разрыв кружева и звук его молнии были едва слышны за стуком моего сердца. Я попыталась сесть повыше, чтобы увидеть член, который кончил днем раньше, но каждое мое движение наталкивалось на давление его руки. Потолок наверху сверкнул, когда солнечный свет заплясал на сучковатой сосне, и вдруг это случилось.

Я закричала, когда он полностью заполнил меня одним толчком. Как и в предыдущем поцелуе, не было ни предупреждения, ни подготовки. Впрочем, это не имело значения. Я была такой мокрой, что его длина и обхват почти не встретили сопротивления, когда он растягивал меня там, где пересекались боль и удовольствие

— Так чертовски туго.

Цепляясь за блестящее дерево, я нащупала край стола. Мои пальцы сжались, пытаясь удержаться, пока он вбивался, сильно и быстро. Стерлинг был человеком пожирающим. Каждый толчок наполнял меня так, как никогда раньше, давление внутри начало нарастать.

В ту же секунду, как его рука покинула мою грудь, я поднялась вверх, больше не удовлетворенная тем, что это было шоу одного человека, и потянулась к подолу его футболки, подняв ту вверх. Она тоже присоединилась к нашей куче одежды. Мои руки блуждали по его напряженному прессу, в то время как его непрерывные толчки задевали мой клитор, снимая нарастающую боль и посылая ударные волны во всех направлениях.

Я не могла повторить то, что сказала. Хотя мой собственный голос был узнаваем, звуки — нет. Я была не одна. Мы были хором слов и примитивных звуков, подобных которым я никогда не слышала.

Впившись ногтями в его широкие плечи, я наклонилась вперед. Больше не опираясь на стол, Стерлинг схватил меня за задницу и удержал от падения. Новое положение было всем, мои пальцы сжались. Мои губы накрыли тугое сухожилие на его шее, пока я пыталась подавить свой крик.

Мне это не удалось.

Каждый нерв внутри меня взорвался, все тело содрогнулось. От пальцев ног до головы я превратилась в груду взрывов. Ощущения затопили мое кровообращение, как никогда раньше. Мои пальцы побелели, я крепко держалась за его плечи, мышцы внутри меня сокращались, и звезды появлялись за моими теперь закрытыми веками.