— Я почти уверен, что это я не спал.

Он взял поднос со стола в другом конце комнаты, куда только что поставил его, и поднес ко мне. Маленькие складные ножки выпали из дна, показывая мне, что тот поместится у меня на коленях.

— И в этом причина моего столь необходимого сна.

Я пододвинула кровать и натянула простыню повыше.

— Чему я обязана честью, что ты доставляешь мне еду?

Блеск в его взгляде померк, когда он прищурился.

— Кому же еще я позволю войти сюда, когда ты лежишь голая и такая соблазнительная?

Моя улыбка стала ярче, тепло наполнило мои щеки.

— Я рада, что ты так думаешь. Думаю, что я, вероятно, растрепана. — Я подняла руку к волосам. — Я уверена, что мои волосы в беспорядке, и, вероятно, пахну сексом.

Его ноздри раздулись, он подошел ближе.

— Если бы это зависело от меня, ты бы всегда пользовалась этими духами. — Стерлинг поставил поднос мне на колени и поднял крышку. — Ты великолепна, и я не собираюсь тобой делиться.

Пир передо мной включал восхитительный омлет с овощами, пышные тосты на закваске и вазу с фруктами. Около того, что было накрыто крышкой, стоял стакан сока, большая кружка с кофе, маленький кувшинчик сливок и крошечная ваза с одним из фиолетовых цветов, которые я видела у входа в хижину.

— Ты еще и повар?

— Нет. Я могу делать только тосты, приготовление пищи никогда не было моей сильной стороной.

Я откусила кусочек тоста.

— Да, наверное, тебе и не нужно было, раз ты вырос таким.

Его улыбка исчезла.

— Я же сказал — верхушка айсберга. Наличие поваров, горничных и большого дома не гарантирует счастья.

— Стерлинг, прости.

— Большая часть моих кулинарных навыков пришла из армии, и я не буду кормить тебя дерьмом, которое мы ели… никогда.

Когда он расхаживал по комнате, мне казалось, что он дает мне возможность увидеть того человека, которым он был, и все же фрагменты были разрознены, мозаика вместо портрета. Кроме того, казалось, что, несмотря на то что Стерлинг знает обо мне почти все, я узнаю его секреты в свое время.

Нет, я узнаю оба наших секрета в свое время.

Поднеся теплую кружку к губам, я спросила:

— Какие у нас планы?

Он покачал головой.

— Пора возвращаться в Чикаго.

Аппетит исчез, желудок скрутило.

— Я надеялась, что это может подождать до вечера.

Стерлинг исчез в большом шкафу и вернулся оттуда с черным платьем, которое показалось мне знакомым, но я была уверена, что не видела его в шкафу.

— У нас помолвка, — сказал он.

По вешалке это было трудно определить, но материал напомнил мне прототип «Полотна греха», который я надевала во время своей последней поездки в Чикаго.

— Откуда оно взялось и что за помолвка?

— Там, откуда берутся платья, — сказал он уклончиво. — И помолвка считается официальной.

— Неужели я надену платье какой-то другой женщины на официальную помолвку?

— Конечно, нет.

— Мы находимся в небытие. Почему мы не можем добраться до твоего замка до того, как я оденусь?

Его рука прошла сквозь его волосы.

— Ты меня бесишь.

Мои глаза широко распахнулись.

— Я?

— Неужели ты не можешь просто сделать так, как я говорю, без десяти тысяч вопросов?

— Думаю, что ответ очевиден — нет.

Стерлинг сглотнул, его шея напряглась.

— Доставить платье было проще, чем сдавать его в химчистку.

Я хотела напомнить, чья вина в том, что красное платье нуждается в химчистке, но разговор не клеился, и тыкать медведя в бок было не очень хорошей идеей.

— Там есть обувь и драгоценности. Мой дом — наш дом, — поправился он, — Это не замок. Моя мать до сих пор живет там. Когда она закончит с ним, он может сгореть дотла, мне все равно. Мы живем в пентхаусе, пять полных этажей и лучшая охрана в мире.

— Зачем тебе пять этажей?

— Только два — это жилые помещения. Тебе не нужно будет входить на остальные три.

— Мне не нужно будет входить? Или мне не разрешат войти? Это что-то вроде того, чтобы не разговаривать с людьми?

— Просто съешь эту чертову еду и прими душ, — сказал он, шагнув к двери и взявшись за ручку.

— Стерлинг, не уходи.

Я была поймана в ловушку проклятым подносом, когда подняла тот с колен и откинула покрывало, задребезжав столовыми приборами. Прекрасно понимая, что теперь я совершенно без одежды, я решила сосредоточиться на будущем.