Он говорит это без злости. Обдуманные, взвешенные, а не эмоциональные слова.

— Хорошо, Вадим.

Ухожу в дом, поднимаюсь наверх и снова хочу укрыться от всего мира под одеялом. Но это не спасет. И насчет прощения Рада была права. Завтра же и начну. Может, исправить ничего не получится, но я попробую отмыться от той грязи, в которую сама себя окунула.

И начну, пожалуй, с милейшего старичка, владеющего книжным магазином.

То ли море так шумит, то ли у меня в голове от усталости и алкоголя. На столике сбоку бутылка, стакан и полная пепельница. Я даже не заметил, как стемнело — здесь это происходит быстрее, чем в Питере. И пусть ночи чернее, но и звезды ярче.

А я как раз и занимаюсь тем, что пялюсь в ночное небо. Никогда не смотрел, а тут даже завис.

И, как ни странно, помогает очистить мысли — сейчас у меня ни одной.

Снова закуриваю, но после двух затяжек втыкаю сигарету в ежик из бычков. Не лезет. Ни табак, ни алкоголь.

Потираю ладонями лицо и со вздохом поднимаюсь. Шум в голове усиливается, но ненадолго. Пару раз глубоко вдыхаю и иду в дом за минералкой. Одну бутылку выпиваю на кухне, а со второй поднимаюсь наверх.

Останавливаюсь напротив комнаты Лизы, сам не знаю почему. Как магнитом тянет, черт бы побрал эту бабу!

Прислушиваюсь — тихо. Этот день не мне одному нервы вымотал, так что уже спит, скорее всего. Стараясь не создавать шума, жму на ручку и вхожу в комнату.

Глаза уже привыкли к темноте, так что различаю очертания предметов. Останавливаюсь у кровати и, понимая, что Лиза спит, включаю ночник.

Не реагирует.

Такая она, бля… Смотришь — и перед тобой будто действительно спящий ангел. А узнаешь лучше и понимаешь, сколько в ней черноты.

Да уж, докатился. Стою посреди комнаты ночью, смотрю на женщину и занимаюсь психоанализом. Лиза будто чувствует на себе мой взгляд и чуть морщится, а потом переворачивается. Из-под тонкого одеяла вылезает ее нога, и теперь не могу отвести взгляд от колена и ступни.

В кончиках пальцев начинает покалывать — так хочу прикоснуться. Это уже какое-то дьявольское наваждение. Еще и воспоминания о том, как я дотрагивался до ее кожи, как целовал, как трахал ее.

Почему мне казалось, что все это было настоящим? Почему я не распознал ложь и игру?

— Вадим? — слышу испуганный голос и возвращаю взгляд к лицу Лизы. — Что ты здесь делаешь?

Она приподнимается, натягивая на себя одеяло, и смотрит насторожено. О, если бы я сам мог ответить, что здесь делаю.

И чувство такое, будто мне пятнадцать и мама застукала меня за просмотром порно. И что ответить? А надо ли вообще что-то отвечать?

Мы сверлим друг друга взглядами, и в глазах Лизы плещется страх с удивлением. Странно видеть ее такой. И снова хочется поверить в эту искренность, но мне ли не знать, как она умеет притворяться.

— Комнатой ошибся, — говорю первое, что приходит в голову.

Точно как нашкодивший пацан. Не настолько я пьян, чтобы перепутать комнаты. И Лиза не верит мне, но молчит, закусив нижнюю губу.

— Вадим, — наконец-то тихо произносит, но с какой-то опаской. Да, вечером мы расстались не очень, только вот не думал, что этой женщине знаком страх.

— Что? — тороплю.

— Я ненавидела тебя еще до твоего рождения, понимаешь? Но я была ребенком, у которого второй раз отобрали шанс на нормальную жизнь.

— Ты была очень умным ребенком, как мне говорила Василиса. И куда ты направила свой ум? На месть.

— Я виновата, но хочу все исправить, — Лиза отбрасывает одеяло и поднимается.

— Отца ты к жизни не вернешь. И сейчас не верю я тебе, — отхожу к окну и отворачиваюсь, потому что не могу смотреть на нее в коротких шортах и майке на бретельках. — Ты говоришь, что была ребенком, но сейчас ты взрослый человек. И повзрослела ты давно, а все равно начала свою кампанию «Отомстить и получить». Чьей была идея найти отца, женить и обанкротить фирму?

— Мы все придумали вместе с Филом.

В голове снова вертится вопрос, внятного ответа на который я не надеюсь получить. Но или сейчас, или никогда, потому что я намерен уехать и забыть об этой бабе и обо всем, что с нами было.

— А со мной переспать было твоей идеей или твоего братца?

Слышу вздох со стоном за спиной. Если Лиза солжет, то я пойму. Ночью почему-то острее воспринимаются слова и искренность, с которой они произносятся.

— Фил предлагал мне, но я отказалась. А потом… Потом все получилось как-то само, я сбежала на Ямайку, но ты сам приехал за мной.