– Эффектно, - мужчина усмехнулся, но даже бровью не повел, лишь выловил боковым зрением пролетающий мимо стакан, а после слышал звон разбитого стекла. – И это все?

– Провоцируешь, - фыркнула Снежана и тут же потянулась за стопкой бумаг на столе.

– Не советую! – Герман слегка приподнялся и надавил ладонью на документы.

Их глаза снова встретились. Хищник и его жертва. Она не отводила взгляда, а он хотел ее прямо сейчас. И прямо здесь.

Может, плюнуть на условности? Тем более девчонка тоже вроде не против.

– Даже поистерить толком не даешь, - Снежана перевела все в шутку и первой отстранилась.

Тяжело с ним. Как бы ее временная показуха боком потом не вышла. Надо его как-то на эмоции вывести, но как? Он – каменная скала. Непробиваемый, черт бы его побрал. С такой же каменной маской на лице и ледяным сердцем внутри. Хрен поймешь, как с ним договариваться-то.

– Я же говорил, что на меня это не действует, - Герман злился, усаживаясь назад на кресло.

От греха, так сказать, подальше. Лучше уж и дальше пусть боится.

Чем ее глупые выходки заставляют мужчину снова возвращаться в прошлое.

Дежавю, конечно же, сложно назвать, но именно здесь… в этом кабинете… он когда-то впервые занимался сексом с Аленой.

И сейчас, мать его, может все повториться.

Или это судьба специально проверяет Германа на прочность?

А может, это все-таки знак?

“Херня это, а не знак!” – мысленно фыркнул, продолжая наблюдать за девушкой. Не нервничает, хотя должна бы. Усмехается, усаживаясь в кресло, эффектно закидывает ногу на ногу и молча ждет.

Разговор? Или все-таки всплеск эмоций Германа?

– Скажи, почему Вольский так рьяно хочет тебя убить? – Снежана решила сыграть ва-банк, раз уж Полонский сам предложил поговорить на эту тему.

– Из-за денег, - Герман пожал плечами, показывая, что о такой банальности сама должна была догадаться. – Это давняя история, но Вольский спит и видит, как бы забрать у меня комбинат.

То ли Герману показалось, то ли при слове “комбинат” девушка дернулась. Как будто ее это каким-то боком задевало. А может, воспоминания?

“Показалось”, - мысленно успокаивал себя, так как бурная фантазия мужчины зашкаливала.

Сейчас он не в состоянии трезво, а главное, здраво мыслить. И принимает желаемое за действительное.

“Трахни ее и успокойся наконец-то!” – рычало звериное нутро, а Полонский в ответ лишь зубами скрипел.

Додавить? Или все-таки не стоит? По крайней мере, пока.

Ведь так хочется, чтобы сама пришла. По собственной воле…

Черт, опять это дежавю! И тогда, и сейчас…

– Какой комбинат? – спустя несколько долгих минут произнесла малышка, как будто до этого момента взвешивала все “за” и “против”.

Спросить? Или не спрашивать?

Герман усмехнулся, выключил музыку, чтобы на мозг не давила, и уставился на девушку.

– Четыре года назад я купил нефтеперерабатывающий комбинат, - пауза, а цепкий мужской взгляд даже в полумраке следит за каждым движением девчонки. – Было непросто, слишком много желающих тогда сбежалось урвать кусок пожирнее. Полуразрушенный, с кучей долгов…

– Почему полуразрушенный? – Снежана вроде и казалась спокойной, но что-то Германа в ней напрягало. Пока только следил, но интуиция уже вовсю орала об опасности. – Мне кажется, такие предприятия очень прибыльные.

– Правильно тебе кажется, - Герман слегка наклонил голову в сторону, все так же пристально наблюдая за девушкой. – Но предыдущий хозяин набрал кучу кредитов, вывел бабки в оффшоры и обанкротил комбинат.

– А ты его купил…

– Ага, - кивнул Полонский в подтверждение своих слов. – Увел из-под носа у Вольского и Кондрата.

Мужчина замолчал, ожидая реакции на последнее слово. Все-таки отец. Если все же верить в то, что перед ним Алена.

– И кто такой Кондрат? – поинтересовалась девушка как ни в чем не бывало. – Он тоже хочет тебя убить?

– Вряд ли, - усмехнулся Герман и встал.

Обошел стол, оперся на него и сложил руки на груди, глядя на свою собеседницу сверху вниз. Один шаг. Протянуть руку.

И взять ее…

– Ну хоть это радует, - Снежана встала с места, так как в принципе узнала все ответы, которые ее мучили. – И последнее, - остановилась возле Германа, как будто специально провоцируя. – Что будет через два дня?

Полонский не выдержал, хотя до победного боролся с искушением. Но оно так близко. Особенно сейчас. Нервы-то не железные, вот и отказали тормоза.