Что же он натворил? Да дались ему эти голубые глаза, черт бы их побрал! Пофиг – плевать на все. И на цвет глаз, и на ее странные перепады настроения, и даже на то, что провалы в памяти у девчонки.

Она нужна ему. И точка. С остальным справится.

Если Снежана захочет…

Макс пошел провожать врача, а также отдать охране распоряжение, чтобы мужчину доставили туда, куда скажет, а Герман так и стоял возле двери в спальню. Зайти? Или подождать? Уже пальцы потянулись к ручке, но мужчина тут же одернул себя.

Не стоит. По крайней мере, пока. Зайдет, увидит бледную девушку и начнет себя винить за содеянное. Да и что он может сказать Снежане после случившегося? Псих, самый что ни на есть настоящий – зря он четыре года назад не поверил психиатру.

– Вам нужно лечение, Герман, - пауза, на протяжении которой мужчины не отводили глаз друг от друга. – Потом может быть поздно…

– Поздно… - тихонечко произнес Полонский в пустом коридоре, провел пальцами по двери, засунул руки в карманы и направился к лестнице.

Одна ступенька, вторая, третья… Что за херня в его жизни происходит? Все не как у людей – вечно какие-то напряги. Ни семьи, ни друзей, в общем… ничего. Одна пустота – как снаружи, так и внутри.

– Хорош хандрить! – услышал голос брата и поднял глаза на него. – Все в порядке будет с твоей Снежаной, мне доктор сказал, что просто ушиб. Ну и устала девочка, дай ей выспаться.

– Дам, - кивнул Полонский-старший, остановившись посреди зала.

“И не только выспаться”, - мысленно добавил, желая поскорее избавиться от Макса.

Привык к тишине. И одиночеству. Слишком резко в его жизни произошли изменения, которых Герман никак не ожидал. Все настолько сумбурно и суматошно в последнее время, что в пору действительно на прием к психиатру записываться.

– Бля, да что с тобой, Герман? – брат вспыхнул, но мужчина не отреагировал на очередной всплеск эмоций от Макса.

– Устал, - ушел от правдивого ответа, которого и сам, как оказалось, не знал.

– Даже если это она… - парень запнулся, наблюдая, как у старшего челюсти сжимаются. Будто судорога их сводит, так его лицо перекосилось. – Что делать думаешь?

– Пока не знаю, - Герман помотал головой из стороны в сторону. – Блин, ну не может человек так притворяться!

– Ты не хочешь поверить, что это не она.

– Интуиция, Макс, - Полонский-старший провел пальцами по волосам, а после и по лицу. – Она не помнит тебя, Влада, дом видит впервые, - перечислял, понимая, что заблуждается, но интуиция, мать ее, не давала покоя. – Да и меня вроде как не знает.

– Вроде? – Макс приподнял одну бровь вверх. – Или все-таки не знает?

– Я запутался, - выдохнул резко Герман и закинул голову. – Еще этот чертов банкет.

– Пойдешь? – парень сегодня не просто бил все рекорды по сдержанности.

Кубок готов получить, так держал себя в руках, прекрасно понимая, что брата надо вытаскивать. Из чего, пока не совсем понятно, но его перепады настроения до добра точно не доведут. Хватило его сегодняшней реакции на глаза Снежаны – сам не понимал и точно не помнил, что натворил. Рассказывал так сумбурно, что у Макса глаза на лоб лезли.

Это точно его старший брат? Или кто-то подменил Германа ненароком?

– Придется, - Полонский-старший открыл глаза. – Хотя бы понять, что Вольский успел нарыть.

– В смысле? – Макс напрягся и уставился на брата, не понимаю, куда тот клонит.

– Четыре года он ждал и не проявлял никаких активных действий, - выдал Герман на автомате, на что парень усмехнулся.

– Пытался…

– Это не в счет, - перебил, так как попытки запугать Макса не рассматривал как реальную угрозу. – И вдруг начал активно меня выводить из себя. Зачем?

– Логично, - кивнул парень, усмехаясь. – Я пробью, не переживай, и завтра ты будешь знать обо всех передвижениях Вольского.

– А смысл? – Герман пожал плечами. – Завтра он и сам мне все расскажет.

– Девочку не пугай больше, - Макс подошел к брату и похлопал того по плечу. – Вижу, как тебя плющит от нее. Может, пора уже забыть о прошлом?

Парень ушел, а Герман еще долго стоял посреди зала в гордом одиночестве.

Забыть… Забыть… Забыть… Но как? Если то и дело картина последней встречи стоит перед глазами? Ее горящий взгляд, слезы, текущие по лицу, и такое злобное:

“Ненавижу…”

Герман резко выдохнул, развернулся и направился к лестнице. Лишь одним глазком взглянет. Трогать не будет. Тихонечко посидит рядом, лишь бы с ней ничего не случилось. Второй раз потерять ее он просто не сможет. Тем более что сейчас только он виноват. Не на кого ответственность перекладывать, как четыре года назад.