Ребенок будет явным перебором…

– А зачем люди создают семьи и рожают детей? – девушка вспыхнула, так ее вывел из себя последний вопрос Полонского.

Он действительно идиот? Или только прикидывается таковым?

– Сейчас не время, малыш, - Герман немного сбавил тон, так как давлением ничего не добьется.

И он это прекрасно понимал.

Как и то, что не просто так Алена заговорила о детях.

– А когда будет время? – продолжала гнуть свою линию девушка, выводя Полонского из себя. – Через пять лет? Десять? А может, двадцать?

– Тон смени, - Герман откинул плед и слез с кровати. Поднял боксеры с пола, натянул на голое тело и направился к девчонке, сверля ее взглядом. – А то слишком много воли я тебе дал.

– Отлично! – Алена скривилась, разводя руками в разные стороны. – Спасибо, что напомнил. Я никто, и звать меня никак.

Развернулась, но тут же Герман ее схватил за руку, заставляя снова посмотреть ему в глаза.

– Срок какой? – шипел ей прямо в лицо.

– Четыре недели, - она не отводила взгляда, надеясь, хоть так до него достучаться.

– К хирургу своему ходила?

Желваки играли на скулах, так его бесило одно только слово. Хирург. Вроде как ухажер Алены. Только вот Герман не терпел конкурентов – ни в бизнесе, ни, как теперь оказалось, в личной жизни. Его съедала жгучая ревность, едва слышал это слово. По имени даже произносить не хотел.

Иначе взорвется к чертям собачьим.

И будет плохо всем!

– Зачем ты так… - Алена запнулась и попыталась вырвать руку из цепкого захвата, но получился обратный эффект. Захват усилился, и мужчина притянул девушку к себе, приближая лицо к ее лицу. – Он друг семьи…

– Сними розовые очки, малышка, - шипел Полонский, как кобра перед прыжком. – Он спит и видит, как бы тебя трахнуть, а после стать наследником твоего папаши, женившись на тебе.

– Он хоть жениться хочет, а ты… - она замолчала, пристально глядя Герману в глаза. – Кто я для тебя?

– Ты – моя собственность! – грозный рык голодного зверя слишком громко прозвучал в пустой комнате, отчего девчонка дернулась.

Испугалась, значит, не ослушается. Ведь Герман не позволит, чтобы какая-то пигалица командовала в его доме. Даже если и занимает определенное место в его жизни.

Жаль, тогда он так и не понял, что главное… Не бизнес, партнеры или бабки, а именно она. Девочка, которая научила его улыбаться. И радоваться жизни.

Хоть какой-то просвет, но недолго.

– Ты должна сделать аборт, - выдал ей прямо в лицо и отпустил ее руку, направляясь в ванную.

Пусть подумает, ведь сейчас ребенок ему ни к чему. Просто способ для врагов держать Полонского за яйца. Не сможет он девушку с ребенком на двадцать четыре часа в сутки посадить под замок.

А по-другому, увы, не получится…

Холодные струи били Германа по лицу, но он не обращал внимания. Руками уперся в стену, глаза закрыл, а сердце колотилось как бешеное. Мужчина очень надеялся, что малышка поймет – ее отпустить он не может.

“Такие, как мы, любят раз и на всю жизнь!” – в голове всплыли слова полупьяного Макса.

“Это не любовь!” – Герман резко прервал бредовые речи брата.

“Ага!” – Макс кивнул, усмехнувшись, и осушил залпом стопку с водкой…

– Твою мать! – Полонский ударил кулаком по стене, при этом сжав челюсти так, что зубы едва не раскрошились.

Бояться каждую минуту за Алену с сыном? Он просто этого не выдержит! Надо немного подождать, пока все не утрясется. Бизнес поделят, врагов нейтрализуют, вот тогда можно подумать и о семье…

– И куда ты собралась? – Герман в одном полотенце застыл на пороге ванной, наблюдая, как Алена кидает в сумку вещи из шкафа.

– Я ухожу, - девушка вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на Германа.

Лицо заплаканное, глаза красные – кто бы знал, как Полонский не переносил женские сопли. Это своеобразная бабская манипуляция, но он не поведется. Пусть рыдает и дальше – его приказы нарушать нельзя.

– Чего вдруг? – ухмыльнулся, а после направился к шкафу, на ходу скидывая полотенце. – Разлюбила?

– Ты – чудовище! – крикнула Алена, вызывая у Германа лишь усмешку.

– А я предупреждал, - повернул голову в ее сторону. – Помнишь?

– Ненавижу… - шипела девушка, мотая головой из стороны в сторону.

– Это не страшно, - продолжал веселиться Герман. – Ты сама захотела, я силком не тянул. Так к чему теперь твои сопли, дорогая?

Он надел брюки, затем рубашку с пиджаком, застегнул последнюю пуговицу и подошел к Алене.