Черт, член стал твердым, как камень. Он покачал головой.

— Будьте хорошим родителями и не отпускайте от себя детей.

Марк рассмеялся, а Лаура хмыкнула и сказала:

— Мы справимся. Желаю хорошо провести время, милый.

— О, я так и сделаю.

***

Наслаждаясь покоем, Кайли разделась и окунулась в ручей. Какая вода холодная. Мурашки побежали по коже, а соски сжались в острые пики. Вздохнув от счастья, она уселась на соблазнительно теплый и плоский гранитный валун, чтобы погреться на солнце. Над головой купол чистого синего небо. Мирно гудят пчелы, а над водой порхает стрекоза. Вытянув ноги, она откинулась назад на руки, чувствуя, как вода стекала с мокрых волос по спине.

В нескольких футах от нее зашуршала листва деревьев. Она бросилась к своей одежде… и увидела Джейка, выходящего из леса.

Джейк. Ее сердце колотилось как бешеное. В груди заныло. Он здесь. Здесь, здесь, здесь.

Такой высокий и поджарый. Прямые плечи, военная выправка. Его упругая походка говорила: «Напади — и я тебя убью. А до тех пор я буду любоваться собой». В выцветших джинсах, походных ботинках и белой футболке, которая подчеркивала его темно-загорелую кожу и обтягивала крепкие мышцы, он был сногсшибательно сексуален.

Ее тело проснулось, словно через него пропустили ток.

Он заметил ее, и на его лице вспыхнула улыбка.

— Так, что у нас тут? — непринужденная походка сменилась твердой поступью, а от огня в его взгляде она растаяла.

Она сделала шаг назад, не вполне понимая зачем, но, черт, она же не одета… совсем.

— Я планировал сначала сесть и обсудить твои проблемы. Но потом я увидел тебя, — он остановился перед ней, и морщинки в уголках глаз стали глубже, когда он улыбнулся. — Ты понимаешь, что ты голая?

— Эм. Да?

Он обхватил ее ладонь и прижал к толстому бугру на джинсах.

— Разговоры могут подождать.

«Он хочет от меня только секса. И это все. Ну, может этого и хватит», — подумала она, хотя сердце сжалось, не согласившись.

Он сдвинул брови и прищурился.

— С другой стороны, наверное, нам стоит поговорить.

Словно это что-то изменит. У него есть правила, и он их не поменяет. Может, ей стоит завести пару своих. Ага. Будто у них тайный роман, и они никогда не появляются вместе на людях. Прямо как Джеймс Бонд и его девушка. Она рассмеялась почти искренне.

— Мы можем поговорить позже.

Она чувствовала под рукой его твердый член, и ее одолевало желание, чтобы он вошел в нее. Она начала расстегивать ремень на его джинсах и заколебалась, сквозь охвативший ее жар пробилось беспокойство.

— Дети, тут…

— Лаура не отпустит их сюда, — он потянул ее вверх за подбородок, и его шершавые пальцы, казалось, царапали каждый нерв ее тела.

— Ладно, тогда…

Он нахмурился.

— Мы обсудим битву в День Независимости. Британская армия не должна была проиграть. У нас было больше солдат. Лучших солдат, — он осуждающе покачал головой. — Нет, мы могли проиграть, только если кто-то подло отравил мои войска.

— Что? — они разве не о сексе думали минуту назад?

— Ты — янки. И не рядовой солдат. Ты точно знаешь, что сделали с моими людьми, — он сжал пальцы сильнее. — И я выясню все, что ты знаешь, маленькая шпионка.

— Но… — Маленькая шпионка? Тревога смешалась с волнением: она вспомнила как, он угрожал ей на праздновании Дня Независимости. «Лучше тебе быть поосторожнее, солдат. Если поймаю, мне придется тебя допросить. Существует множество способов заставить врага говорить, и я знаю их все».

— Ты открываешь рот, только чтобы ответить на мои вопросы. Ясно?

В ее горле пересохло.

— Да, Сэр.

— Очень хорошо, — он положил руку ей на горло, не перекрывая воздух, но от ощущения, и знания того, что он мог бы это сделать, и от того, как капитулировало ее тело, Кайли бросило в дрожь. Он изучающе смотрел на нее, кончиками пальцев слегка касаясь ее бешено стучащего пульса. — Мне может понравиться этот допрос, — он сделал паузу, и его голос стал жестче. — Тебе, возможно, не очень. Как тебя зовут?

— Калинда Мастерсон, Сэр, — она ответила тихим шепотом, и на его щеке появилась ямочка.

— Какой быстрый пульс. К тому времени как я закончу, он будет грохотать так, что распугает оленей, — он повернул руку и, дразня, провел костяшками по ее съежившимся соскам.

Она покраснела до ушей.

— Ты все еще одет.

— Тебе разрешалось говорить? — в его мягком голосе звучали жесткие ноты, и она почувствовала, как возбуждается сильнее.

Она покачала головой.

— Нет, Сэр. Прошу прощения, Сэр.