Больше не было смысла притворяться. Она та, за которую ее принимают. Мелкая паршивка Анна сразу догадалась, кто такая новая хозяйка поместья. Ее бы смекалку отцу. Генриетта легкой походкой подошла к супружескому ложу и наклонилась к Дэвиду.

– С этого дня ты будешь делать только то, что я захочу, - прошептала она, лизнув мужа в щеку. – Молчать, если того захочу, говорить, если позволю. Один неверный шаг, и я уничтожу всю твою семью. Ты меня понял?

Дэвид кивнул, но в его глазах читалось отчаянное сопротивление. Свободолюбивый дух боролся, и Генриетте это не понравилось.

– Вставай, - она потянула супруга за рукав, и тот не смог сопротивляться. – Твоя мягкотелость мне на руку, но огонь в твоем сердце надо погасить. И немедленно.

Генриетта повела мужа по узким коридорам поместья наверх, где под крышей за крепкими засовами находилась потайная комната. Дэвид по своей наивности выдал супруге все тайны, и сейчас сам стал жертвой собственной глупости.

От помещения веяло холодом и сыростью, и Генриетта поморщилась. Непокорный дух погибнет в заточении. Несколько дней без света, еды и тепла превратят мужа в послушного зверька. А потом можно пригрозить заточением детей. Столько вариантов! Она довольно потерла озябшие ладони.

Женщина втолкнула одурманенного Дэвида в мрачную темницу и заперла дверь. Прицепив колечко ключа на пояс вместе к остальным, Генриетта зевнула и вернулась обратно в спальню. Завтра важный день, когда она покажет ненавистному сброду, кто настоящий хозяин поместья.

Глава 4 Камилла

КАМИЛЛА

Я открыла глаза, ожидая, что по закону сохранения энергии встречу утро, лежа на полу. Каково же было мое удивление, когда обнаружила себя в мягкой постели. Действие препаратов, видимо, еще не прекратилось, потому что кровать была чужой, впрочем, как и комната, в которой лежала.

Вскочив на ноги, я быстро обследовала небольшое помещение. Старинная, местами потертая мебель, тяжелые занавески на окнах, на спинке кресла ворох женской одежды, в шкафу гора пышных платьев.

Похлопала себя по щекам и попрыгала, чувствуя, как стынут босые ноги на каменном полу. Возле кровати обнаружила меховые тапочки, со спинки кресла позаимствовала теплый халат. Не бегать же в собственном сне в одной ночной рубашке. Укутавшись, осторожно выглянула в коридор.

Антураж, надо признаться, вокруг был что надо. Темные мрачные стены из грубого камня освещались редкими островками факелов. Огромные картины, изображающие величественные персоны в старинных одеждах и сцены баталий. Сон был настолько реалистичным, что я невольно утонула в его деталях.

– Госпожа!
– я подпрыгнула от неожиданности, когда из темноты выплыла женщина в белой одежде с подсвечником в руке.

– Ты кто?
– гаркнула я от испуга.

Только Кентервильского привидения мне не хватало. Замок в духе исторических фильмов, почему бы по закону жанра и Касперу не завестись.

– Простите меня, госпожа!
– Женщина очень испугалась, потому как стоило мне повысить голос, она рухнула на колени, прося пощады.

– Да все хорошо, - помогла бедняжке подняться с пола и канделябр в ладонь вручила.
– Держи крепче, - посоветовала, а та вдруг принялась целовать мою руку и полу халата.
– Что ты делаешь?
– нахмурилась я, доводя бедняжку до очередного коленопреклонения.
– Да вставай же, горе ты мое!

– Я не хотела нарушать ваш покой, - извинялась женщина, поэтому пришлось обнять ее за плечи и повести по коридору.

– Мы граждане свободной страны, - вещала я, оживляя в ее памяти демократические истины, - каждый имеет право свободно перемещаться. К тому же это не мой дом.

– Почему не ваш? – женщина остановилась, сбитая с толку моими словами. – Госпожа Генриетта, с самого первого дня, как вы обвенчались с господином Дэвидом…

Она еще хотела что-то продолжить, но я зависла на незнакомых именах и сделала знак рукой. Женщина замолчала, а я провела рукой по волосам, с удивлением обнаружив на своих плечах светлые локоны.

– Как, говоришь, меня зовут? – холодея, уточнила я.

– Госпожа Генриетта, - выдала моя белоснежная попутчица.

– А как давно я сочеталась законным браком?

По коридорам замка гулял ветер, но меня затрясло не от холода, а от страха. Сон с перемещением сознания в чужое тело совсем не прикалывал.

– Да уже полгода как, - последовал ответ.

– Отлично! – сквозь зубы прошептала я, посильнее закутываясь в халат. – Где у вас тут зеркало?

Оно обнаружилось в холодном холле первого этажа. У меня уже зуб на зуб не попадал, а когда взглянула на свое отражение, освещенное подсвечником попутчицы, едва в обморок не упала. Поклялась больше никогда не злоупотреблять таблетками даже в благих целях. Только проснусь, сразу начну вести здоровый образ жизни.

Будь сильной, Камилла, подбадривала себя, меряя шагами холл. – Ты же врач. Не раскисай! Скоро странный сон закончится, и ты вернешься обратно в привычный мир.

Но время шло, а возвращение не происходило. Я продрогла и измучилась, до рези в глазах изучая новую внешность.

– Где он?
– в комнату влетела невысокая девочка. Платье на два размера больше, медовые волосы до плеч спутались, но глаза блестели решительным огнем. – Отвечай, ведьма, куда ты спрятала моего папу!?

Я отшатнулась, потому что девочка была маленькая, но боевая. Набросилась на меня как задиристый петушок. Я нацепила на лицо самую милую улыбку, с которой обычно заходила в палату к пациентам, и присела, оказавшись с малышкой на одном уровне.