Сорокалетний Дэвид разом постарел, превратившись в измученного жизнью уставшего старика.

– Вы видели, что случилось с нашим господином?
– в кухню ворвалась Алисия.
– На нем лица нет.

В поместье до этого дня ходили слухи, но с выходом в сад Дэвида, все смогли убедиться, что исчезновение Камиллы наложило на господина Лестера неисгладимый отпечаток.

– Папа, нам Генриетта выписала из города гувернантку, - рассказывала Анна, но их отцу даже на детей было наплевать.
– Что ты с ним сделала?
– девочка ворвалась в покои к мачехе.

– Ничего не делала, - Генриетта жеманно пожала плечами.
– Твой отец строит из себя великого страдальца, а между тем он мой законный супруг

– Отпусти его, - в горячке потребовала Анна.

– Не могу. Таинство брака нерасторжимо.

Колдунья, несомненно, была права, но Дэвид до этого дня пышущий энергией, вдруг потерял всякий интерес к жизни. Он и сам недоумевал, что с ним произошло, но исчезновение Камиллы выбило почву из-под ног. Господин Лестер пытался чем-нибудь себя увлечь, но ничего не хотелось делать. Дошло до того, что он стал реже выходить из покоев, а, если и выходил, то до столовой и обратно.

– Папа, поехали в город, - звал его Ричард, который за последнее время заметно подрос.
– Давай хотя бы погуляем по поместью.

Но Дэвид не хотел. Смысл к чему-то стремиться и чего-то желать, если Генриетта с легкостью все это отнимет. Лучше просто закрыть глаза и ничего не хотеть.

– У господина Лестера тяжелая депрессия, - резюмировал доктор, поправив на носу очки.
– Я выпишу порошки, но боюсь, его состояние очень серьезное.

Дэвид бы еще долгое время пребывал в странном унынии, если бы спустя несколько дней на территорию поместья не вошли гвардейцы. Полсотни вооруженных воинов в красных мундирах и с ружьями наперевес.

– Господин, беда!
– дворовый мальчишка первым оповестил о приближающейся опасности.

И Дэвид разом очнулся от сна. Вскочил на ноги, а подойдя к зеркалу, ужаснулся собственному виду. С серым лицом и ввалившимися глазами, небритый и взъерошенный он напоминал саму смерть.

– Что случилось?
– наспех умывшись и причесавшись, он спустился в гостиную.

– Гвардейцы, господин, - Альфред нервно мял в пальцах шляпу.
– Они оцепили поместье и грозят расправой.

– А причина?

– Сокрытие ведьмы, - садовник склонил седую голову.
– Боюсь, они видели госпожу Генриетту или госпожу Камиллу, когда те очищали город от последствий селевого потока.

– Они хотят расправы, - Дэвид с силой сжал зубы.

– И что ты выберешь?
– в гостиную вошла Генриетта.

Она прекрасно слышала каждое слово и чувствовала опасность, исходящую от мужчин с оружием. Какой бы хорошей она не старалась быть, сколько добрых дел не совершила для жителей этого города, они этого не ценили. Темный и пугливый народ, страшащийся магии больше голода и болезней. А ведь от последних пострадало гораздо больше людей, нежели от ведьм.

Дэвид имеет права на нее сердиться и даже выдать ее властям. Она столько зла ему причинила. Последней каплей оказалось возвращение женщины, которую он удивительным образом полюбил, обратно в свой мир. Такого господин Лестер ей точно не простит, и скоро вся Лотарингия заговорит об очередной казни ведьмы.

– Выбор очевиден, - Дэвид сверкнул глазами.
– Мы никого не собираемся выдавать. Приготовьте все имеющееся в доме оружие, - распорядился он слугам, - Генриетта, - хозяин поместья посмотрел на супругу, - приготовься строить оборонительные сооружения. Мы так легко не сдадимся.

Все засуетились, исполняя приказы господина, а с Генриеттой вдруг случилось непонятное. Неожиданно к горлу подступили рыдания, а из глаз хлынули слезы. Дэвид расценил такую реакцию по-своему.

– Не бойся!
– он обнял супругу.
– Мы не дадим тебя в обиду.

Дэвид, ее милый Дэвид, над чувствами которого она постоянно издевалась, сейчас говорил такие вещи, от которых перехватывало дыхание. У Генриетты даже не нашлось слов, чтобы высказать удивление и благодарность. Вместо черной злобы ей отвечают добротой и заботой. Не это ли понимание?

Жестокое сердце Генриетты дрогнуло, и на глазах у изумленных слуг колдунья вдруг разрыдалась.

– Ну что вы, госпожа!
– к ней тут же кинулась Корделия.
– Не расстраивайтесь. Вы большая умница, всех нас спасли, а это просто глупые люди, которые этого не понимают.

Как же это было чудесно! Сердце Генриетты пело, а сознание кольнула совесть. В поместье к ней так добры, а она отплачивает черной неблагодарностью. Взять, к примеру, Дэвида и детей. Они очень страдают после расставания с Камиллой, а Генриетте до этого момента было наплевать. Почему же сейчас все изменилось? Неужели твердое "нет" Дэвида разбудило в ней доброту?