– Да что ты заладила: не обижай, не обижай! – пальцы колдуньи вспыхнули синим пламенем. – Буду делать с ним все, что захочу, но это не твоя забота, верно? Ты просто посторонняя настырная женщина, которая упорно лезет в нашу личную жизнь.

Разговор с Генриеттой меня расстроил. Я понимала, что она права. На ее месте я бы тоже не уступила любимого мужчину, но от этого легче не становилось. Я сидела на диване в холле, понимая. Что бессильна противостоять обстоятельствам.

– Что с тобой, милая Камилла? – Анна обняла меня за плечи и села рядом.

На девочке сегодня было то самое лимонное платье, которое я подогнала по размеру.

– Тебе нужны еще наряды, - улыбнулась я, стараясь не показывать грусть, но Анна оказалась очень проницательной.

– Ты грустишь и мне тоже грустно.

– Все будет хорошо, - я погладила девочку по мягким волосам.

– Ты поссорилась с папой?

– С чего ты это взяла? – удивилась странным выводам, сделанным этим не по годам рассудительным ребенком.

– После твоего возвращения вы с ним практически не расставались, а сейчас ты сидишь одна, а он места себе не находит в кабинете. Я видела, он ходит из угла в угол и нервничает.

Что я могла ответить? Господин Лестер прекрасно понимает, какое будущее нас ждет, когда Генриетта восстановит силы.

– Пойдем, я наколдую для тебе красивое платье, - я встала и подала Анне руку. Мне нужно было отвлечься, потому что, если постоянно думать о плохом можно сойти с ума.

В гардеробе девочки мы выбрали несколько красивых нарядом, которые я с легкостью уменьшила. Магия была способна совершать маленькие чудеса и не могла сделать большое. Например, чтобы мы все оказались в моем мире: Анна, Ричард и мой любимый Дэвид. Или чтобы Генриетта забыла о внезапно вспыхнувшей любви к супругу и оставила его в покое.

– Так почему ты грустишь? – напомнила Анна, крутясь перед зеркалом. Изумрудный цвет прекрасно гармонировал с ее кожей, превращая девочку в сказочную фею.

– Генриетта хочет вернуть мен обратно, а твоего папу снова заколдовать.

– Не бывать этому! – громкий голос Дэвида заставил нас вздрогнуть. – Я никогда не боялся трудностей и сейчас не уступлю.

– Папа! – Анна кинулась в объятия к любимому отцу. – Как мы будем без Камиллы? – едва не плакала она. – Мы ее любим и так к ней привязались.

– Не знаю дочь, не знаю, - прошептал господин Лестер, целуя ее в макушку, а в глазах застыли страх и боль.

Через несколько дней защитные укрепления были полностью сняты, рвы очищены. Лишняя земля не без помощи Генриетты была убрана с территории поместья. Неоценимая услуга, если бы только колдунья не требовала за нее такую высокую цену.

Все поместье гудело от переполнявших всех эмоций. Слуги готовились к празднеству по случаю великого избавления.

– Госпожа Генриетта вы наша героиня! – Корделия ни на шаг не отставала от своей спасительницы. Даже вечно сдержанный и подозрительный Альфред больше не поджимал губы, когда находился рядом с колдуньей. И однажды заявил во всеуслышание:

– Господи, я всю жизнь не доверял ведьмам, но перед вами, госпожа, снимаю шляпу!

Генриетта буквально на глазах расцветала от похвалы и любви слуг, которой те ее окружили. В одночасье всеми гонимая ведьма превратилась во всеобщую любимицу и спасительницу. Она щебетала и жеманничала, веселилась и кокетничала. Для Генриетты такое обожание было в новинку, и оно безумно ей льстило.

– Дорогая супруга! – вперед выступил Дэвид. За последние несколько дней он исхудал и осунулся. – Если ты так всех любишь, полюби и меня тоже. Освободи меня, молю тебя. Я не прошу тебя покинуть поместье, наоборот, ты можешь остаться здесь сколько пожелаешь. Это и твой дом тоже, просто позволь мне свободно дышать, не опасаясь, что ты снова начнешь мной манипулировать.

В гостиной воцарилась тишина. Слуги замерли и только переводили взгляды с хозяина поместья на его хозяйку.

Как же Дэвид был прекрасен в этот момент! Высокий, стройный и потрясающе красивый. Он не был уверен в успехе, наоборот, чувствовал, что Генриетта ни за что его не отпустит, но решил рискнуть. И она вдруг разом оробела перед его напором. Смутилась, сбитая с толку реакцией толпы, желающей счастья своему господину.

– Отпусти меня, Генриетта, прошу тебя, - произнес он и покорно склонил голову.

Слуги тоже склонились, поддавшись порыву господина. Колдунья несколько минут пребывала в замешательстве.

Как же Дэвид был прекрасен в этот момент! Высокий, стройный и потрясающе красивый. Он не был уверен в успехе, наоборот, чувствовал, что Генриетта ни за что его не отпустит, но решил рискнуть. И она вдруг разом оробела перед его напором. Смутилась, сбитая с толку реакцией толпы, желающей счастья своему господину.

– Отпусти меня, Генриетта, прошу тебя, - произнес он и покорно склонил голову.