Слуги тоже склонились, поддавшись порыву господина. Колдунья несколько минут пребывала в замешательстве, а потом поймала мой взгляд и все изменилось. Не знаю, что она прочитала на моем лице, но в любом случае не триумф, потому что я тоже не была уверена в затее Дэвида.

– Я ни за что тебя не отпущу!
– самоуверенно заявила колдунья.

На ее губах засияла усмешка, и в туже секунду тело Дэвида содрогнулось. Он упал на колени, пораженный молнией Генриетты.

– Нет, папа!
– Анна кинулась к отцу, но больно ударилась о невидимую преграду. Генриетта возвела вокруг супруга прозрачный купол, внутри которого он корчился от боли, а мы ничего не могли сделать.

– Пожалуйста, Генриетта!
– я кинулась на выручку любимому.
– Не мучай Дэвида, умоляю тебя.

– Ты умоляешь?
– ведьма рассмеялась, но не злобной улыбкой, а мягко и певуче.
– Почему ты думаешь, что я тебя послушаю?

Я смотрела на мужчину. Его красивое лицо подернула судорога, он стоял на коленях и мучился от невыносимой боли. Моя любовь не должна приносить страдания. Если мне суждено расстаться с Дэвидом, то я должна быть уверена, что с ним все будет в порядке.

– Я согласна!
– мой выкрик прозвучал как гром среди ясного неба, после которого в гостиной воцарилась тишина.

– На что, интересно знать?
– рассмеялась колдунья.

– Я оставлю твоего супруга и никогда не потревожу, если ты обещаешь мне не причинять ему боль.

– Камилла, не надо, - прохрипел Дэвид, но силы его были на исходе. Господин Лестер страдал, и я не могла оставаться равнодушной к его боли.

– Интересное предложение.

Перестав мучить супруга, ведьма повернулась ко мне. Какая же она красивая! Даже не верится, что несколько дней назад мы сражались со стихией на одной стороне, а сейчас колдунья хочет помешать нашему счастью. И у нее это прекрасно получается.

– Самозванка решила самоликвидироваться?
– удивление Генриетты было неподдельным.

И где только таких словечек нахваталась? Не иначе как в моем мире.

– Я предлагаю сделку, - я не блефовала. Впервые в жизни была уверена в правильности поступка.
– Я больше не претендую на Дэвида, а ты никогда не подавляешь его волю и мучаешь.

– Что ты творишь, Камилла!
– кулак Дэвида врезался в прозрачный купол.
– Выпусти меня, Генриетта! Не таким способом завоевывают любовь. Клянусь богом, я любил тебя до тех пор, пока ты не заперла меня в башне.

Господин Лестер снова и снова стучал по невидимой преграде, не в силах освободиться.

– Ну что ж, я согласна, - Генриетта посмотрела на меня.
– Только ты возвращаешься в свой мир, без Дэвида и детей, - уточнила она.

– А ты даешь мне зеркало, чтобы я следила за тем, как ты исполняешь обещание.

– Конечно.

Через несколько минут в гостиную доставили маленькое зеркало, которое Генриетта торжественно передала мне. Дэвид кричал и ругался, но я уже не слушала его. Моей целью было только счастье моего любимого и детей. Если оно должно быть без меня, я приму эту потерю.

– Долгие проводы, лишние слезы, - произнесла она, и над моей головой произнесла магическое заклинание.

Глава 35

Господин Лестер разозлился. Камилла слышала его крик, полный боли и отчаяния. Пожалуй, это последнее, что она услышала, а потом весь мир померк. В ту же секунду прозрачный купол развалился на куски, и Дэвид рухнул на пол.

– Папа, папа!
– к нему подбежали плачущие дети.

– Камилла, она ушла, - рыдал Ричард, растирая кулаками покрасневшие глаза.

– Я знаю, сын, - Дэвид прижал ребенка разбитой в кровь рукой и бросил взгляд на Генриетту.
– Добилась своего? Теперь мы все несчастны.

Несколько дней господин Лестер не выходил из своей комнаты. Он не ел и не пил, слуг с провизией отправлял обратно и продолжал оставаться в покоях.

– Господин Лестер, так нельзя, - причитала Корделия, с полным подносом всякой снеди обивая порог господских покоев.
– Надо покушать иначе вы ослабнете.

– Ничего не хочу, ступай обратно, - через дверь распорядился Дэвид.

Спустя четыре дня мужчина покинул покои. Он был бледен и хмур, с исхудавшим лицом и сгорбленной фигурой. Укутавшись в теплую куртку, потому что с недавних пор он сильно мерз, господин Лестер вышел во двор.

– Папа!
– кинулась было к нему обрадованная Анна, но остановилась на середине пути.

Отец был не похож сам на себя. Отросшая щетина покрывала его красивое лицо, взгляд карих глаз потускнел, а щеки ввалились.

– Господин Дэвид, вы ужасно выглядите, - покачала головой няня, которой в силу своего возраста дозволительно было говорить правду в лицо господину.

– Камилла меня покинула, Генриетта никогда не отпустит, - обреченно выдохнул он, и устало опустился на скамейку.