Но я очень сильно сомневаюсь, что в этом состоит жизненная цель Слоан, но, вероятно, она не готова еще противостоять и отстаивать свои интересы в этом момент времени. А появиться у них на пороге со мной под ручку определенно точно спровоцирует ссору. Я не тот парень, что подарит ей от двух до пяти детей. И не тот парень, который заставит ее сидеть дома и будет просить готовить обеды. Но именно тот, кто бы уговаривал ее сделать себе татуировки или же стал причиной траты всех ее денег на мою бесполезную задницу на тюремные залоги каждые выходные. Именно таким увидят меня ее родители. Я уверен, что таким же меня видит весь остальной мир. Хорошо, что мне насрать, как думают обо мне окружающие. Но родители Слоан… Почему я чувствую себя сейчас так дерьмово? Еще пару мгновений назад я смеялся над мыслью встретиться с ними.

Мне должно быть наплевать. Мне должно быть пох*й на них. Слоан не выглядит той девушкой, которая будет ждать их одобрения. Не думаю, что она станет избегать общения со мной по их указанию. Но все же... Ее спокойное отношение к моим словам чувствуется отвратительно.

— Ты стиснул зубы?

Слоан заметила, что я сжал зубы. Ну, просто, бл*дь, отлично.

— Нет.

— Да, так и есть.

— Просто будь готова, ладно? Это их улица, да? — Я хмурю брови, стараясь сосредоточиться на одинаковых улицах передо мной — похоже, что тут живут только дантисты или бухгалтеры.

— Следущая направо, — направляет меня Слоан. Она не скрывает свой заинтересованный тон. Даже больше, практически уверен, что она подозревает, почему я пытаюсь раскрошить свои зубы в пыль от того, что так отчаянно стискиваю их. Когда мы находим дом ее родителей, делаю в точности так, как и говорил — едва останавливаюсь, чтобы она могла выбраться из машины. Шины издают визг по асфальту, когда срываюсь с места и мчу вниз по улице. Я уверен, что оставил позади себя длинную линию от жженой резины толщиной в сантиметр.

Гребанный тупица. Чертов тупой мудак. Я обзываю себя комбинацией из этих ругательств на протяжении тридцати секунд, прерывая мою тираду только тогда, когда звенит телефон.

— Привет.

— Привет, босс. По тому, как ты быстро уехал я понял, что тебе нужно время побыть одному. Ты хочешь, чтобы я что-то сделал?

— Да, на самом деле, да. Займись Риком Лэмфетти. Парни Хулио прилично отделали его. Я спрятал его в Анахайме. Отследи его, убедись, что он все еще жив. — Во мне теплилась разумная надежда, что Рик все-таки жив. Достаточно обоснованная, что бы заставить потратить Майкла его утро на выслеживание засранца. Исходя из слов Хулио в борделе, парень раскололся и выдал все ему: о Слоан, Алексис, и моей гребанной ссоре с Чарли. Ну и плюс, учитывая те фото, которыми Хулио поделился с нами, все выглядело так, что парни обходили его гораздо сильнее, чем Майкла, но это ничего не значит. Громилы Хулио несомненно знали, сколько и как бы они не пытали Майкла, им от него ничего не добиться, поэтому парни просто экономили свои силы. Ну, а Рик, скорее всего, разнылся, как девчонка сразу же после первого удара. Но, кстати, информация, которой делятся такие люди, как Рик, после первого удара никогда не является правдой. Это является их защитной реакцией, чтобы таким образом предотвратить побои, которые приносят им боль — в основном, они выдают полуправду, прибегая к слабой и бесполезной попытке проявить свою верность.

Любой профессионал своего дела знает, что люди, которые начинают визжать после первого удара, не скажут всей правды, но если надавить на них еще чуточку сильнее, помучить подольше, то их полуправда становится абсолютной, и они обмочат свои штаны, выкладывая все известное им обо всех важных или же не важных людях, в попытке только спасти свою жизнь. Я всегда презирал таких людей, как Рик. Такой громила, с невероятно накачанным торсом и такими хилыми, худыми ножками. Вот что получается, когда пропускаешь дни ног в качалке.

На мгновение в трубке повисает тишина, когда Майкл слышит мою просьбу. Он прекрасно знает, что она означает — пойти и найти для еб*нного предателя Рика неглубокую могилу в самой темной и заброшенной части Анахайма. Шум от покорного выдоха Майкла заполняет телефонную линию.

— Конечно, босс. Все равно мне нравились эти туфли, так что если я их «убью» не будет никакой гребанной разницы.

— Правильно, мужик.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал «Оставляющим вдовами»? И знает ли Алексис, что твоя девчонка затеяла, чтобы найти ее? У меня создалось впечатление, что друг твоего старинного тюремного приятеля сильно привязан к ней.

— Нет, Алексис ничего не знает. Слоан хочет, чтобы так все и оставалось. Будет лучше держать язык за зубами.

— Так мы теперь что-то типа дипломатов?

Ага, меня самого посещали такие мысли, чувак. Но я не произношу их вслух. Издаю стон в телефон, таким образом, демонстрируя свое легкое недовольство от того, что он спрашивает меня б этом. Остальных бы, черт побери, прибил за такие вопросы, но Майклу все сойдет с рук, даже убийство.

— Просто стараемся поддержать мир. Нам ничем не поможет, если Алексис и Слоан вцепятся друг другу в глотки.

Майкл мягко смеётся над моими словами.

— Так ты хочешь, чтобы сестрички поладили?

Я закатываю глаза. Если бы парень был рядом со мной, то я бы сломал ему руку. Впечатал бы ему по самое не могу за то, что он такой чувствительный придурок в данный момент.

— Нет, приятель. Мы свалим, как можно быстрее из этого гребанного штата. Но моя жизнь будет невыносимой, если Слоан будет еб*ть мне мозги о ее долбанных семейных проблемах всю поезду домой.

— Но ты же понимаешь, что есть очень легкий способ избавиться от этих проблем, ведь так? — говорит Майкл.