— Я в больнице Св. Петра.

— Слава Богу. Нам нужна кровь. Ты можешь ее достать?

В моей голове словно холостые выстрелы. Могу ли я достать кровь? Могу ли я достать кровь? Ответ прост, но возникает сотня других вопросов. Поймают ли меня за кражу крови? Есть ли камеры в коридоре возле «банка крови»? Успею ли я добраться до Зета вовремя, чтобы помочь ему?

— Слоан? Слоан!

— Э-э... да, извини. Какая у него группа крови?

— Я не знаю.

Это лишь добавление еще одной переменной. Смогу ли я достать первую отрицательную группу крови? Полагаю, мне остается надеяться на лучшее.

— Хорошо. Ладно, я что-нибудь придумаю. Приезжай за мной.

Майкл выдыхает в трубку.

— Хорошо. Я уже в пути. И Слоан, есть еще кое-что.

Еще кое-что? Не думаю, что смогу справиться с чем-то еще. Кое-чего, вероятно, будет достаточно, чтобы сломать меня. По серьезным ноткам в голосе Майкла это важно. Я задерживаю дыхание.

— В чем дело?

— Чарли знает, где живут твои родители. Он ездил туда, доставил машину твоего отца. Но не волнуйся. Два парня постоянно охраняют их. С ними все в порядке. Они в безопасности. 

Я звоню маме, пока ворую кровь. Не могу… просто не могу в это поверить. Чарли был в их доме. Пил мамин дурацкий чай «Леди Грей». Мысль настолько ужасна, что подумываю о том, чтобы прыгнуть в самолет и отправиться туда, чтобы увидеть своими собственными глазами, что с ними все в порядке. Такое чувство, что я, бл*дь, не могу дышать. Я все еще чувствую это, даже после того, как слышу мамин голос, и она начинает болтать о ранней рождественской вечеринке, которую они устраивают в папиной больнице.

— Сейчас только середина ноября. Что плохого в том, чтобы устроить рождественскую вечеринку на Рождество? Вот что я хочу знать. Слоан? Слоан, ты здесь?

Я достаю из холодильника второй пакетик с первой отрицательной группой крови и запихиваю его в сумку, стараясь думать сквозь невыносимую головную боль, стучащую в висках.

— Да, да, я здесь, мама.

— Твой отец дома, так что мне пора готовить ужин. Что-нибудь слышно о твоей сестре? Она сказала, когда вернется домой?

— Ты видишь папу? — спрашиваю я, мое сердце сильно бьется в груди.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты видишь его? Он стоит рядом с тобой?

— Нет... не прямо передо мной, он входит в дверь. Теперь он передо мной. Эл, поговори со своей дочерью. Я не понимаю ее.

На линии становится тихо, и я вешаю трубку. Майкл был прав: они в безопасности. Но надолго ли? Сколько времени пройдет, прежде чем это изменится?

Я пытаюсь незаметно выйти из «банка крови», но меня замечает одна из медсестер. Это Грейс. Она видит меня, без халата, с ключ-картой, зажатой между зубами, и сумкой, набитой украденными физиологическими жидкостями. Она спрашивает, как я, беспокоясь обо мне после аварии, потом смотрит на мою сумку, тепло улыбается и отправляется на обход. Я понятия не имею, поймали меня или нет, а если поймали, то выдаст ли меня Грейс. Кража из больницы — очень серьезное преступление. Невозможно принять анальгетик от головной боли, не будучи привлеченным к ответственности. Здесь есть документ, подтверждающий получение каждой таблетки, бинта, судна и миллиграмма крови; в какой-то момент, и очень скоро, кто-то заметит пропавшую кровь, и возникнет много вопросов. Есть реальная возможность, что Грейс вспомнит, как я выходила из «банка крови», и проинформирует соответствующих людей. Но сейчас ничего не могу с этим поделать. Это проблема, с которой мне придется разобраться позже.

Майкл подъезжает к больнице, пассажирская дверь открывается, прежде чем он останавливает машину.

— Садись, — говорит он мне.

Он вздрагивает, когда видит, в каком я состоянии.

— У тебя все лицо в порезах, — сообщает он.

— Правда? О, я и не заметила.

Я натягиваю на себя ремень безопасности — то, что я использовала его ранее, вероятно, единственная причина, по которой сейчас жива — и яростно засовываю его в зажим, послав укол боли в мою раненую руку.

— Я полагаю это из-за аварии...

— Где он? Как, черт возьми, его ранили? И скажи мне еще раз, что мои родители в безопасности.

Майкл — профессиональный водитель; вписывается в поворот, движется плавно, как человек, которому приходилось делать это раньше. Много раз.

— Твои родители в полной безопасности, Слоан. Клянусь. Сейчас я отвезу тебя к Зету. Его ранила женщина Чарли. Очевидно, пыталась покончить с собой, решила попытаться забрать Зи с собой.

— Что? Почему? Какого черта она это сделала?

Майкл только пожимает плечами, хмуро глядя на дорогу. Я не настаиваю. Хватаюсь за край сиденья. Пытаюсь вытянуть из него больше информации о ране Зета. Насколько глубока рана? Под каким углом? Где именно в животе? Какой нож. Но все, что он говорит, это то, что мне не о чем беспокоиться. Обо всем уже позаботились.

Я узнаю, что он имел в виду двадцать минут спустя, когда он въезжает на верфь и паркует машину перед зданием промышленного вида — одноэтажным, с высокими окнами и единственным входом сбоку. Похоже на склад.

— Заходи внутрь. Я не могу оставить машину здесь, — говорит Майкл.

— Внутрь? Что...

— У тебя есть ключ, мисс Ромера, помнишь? Зет велел мне лично вручить его тебе. Ты его потеряла?

Я была в больнице, когда Майки, интерн, сообщил мне, что меня ожидают. Майкл вручил мне записку и ключ от Зета... от дома Зета.