— О, уверяю вас, если я решу, что имеет место препятствие правосудию, то запрошу официальный документ. Я могу получить ордер на арест этой женщины в любой момент стоит мне только захотеть.

— Тогда, возможно, вам следует... — начинает говорить шеф Эллисон, но я быстро вмешиваюсь; мне не нравится, к чему ведет этот разговор. Не хочу, чтобы Лоуэлл отправилась за ордером на мой арест.

— Нет! Нет, все в порядке, шеф. Я поговорю с ней. Это не проблема. Мне нечего скрывать.

Абсолютная ложь, но гораздо лучше, если я проведу полчаса на допросе у этой женщины, чем потрачу гораздо больше времени на допросе в полицейском участке. Правда в том, что мне ничего не известно о Наннет Ричардс, о том, почему на ее теле оказалось нацарапано мое имя, перед тем как она была отравлена и отправлена на лечение в больницу. Мне не придется лгать об этом.

Шеф Эллисон слегка кивает мне, прежде чем холодно взглянуть на Лоуэлл и выйти из кабинета. Наступает неловкая тишина, агент Лоуэлл медленно обходит стол шефа, отодвигает ее документы в сторону, освобождая место, чтобы сесть на край, прямо напротив меня.

Она начинает говорить, и все переворачивается с ног на голову.

— Где ваша сестра, доктор Ромера?

Подготовленная речь о том, что я не знаю умершего пациента, остается невысказанной. Моя сестра? Что за черт? Какое отношение это имеет к моей сестре?

— Ээ... Алексис? — спрашиваю я, замираю на мгновение. Мне необходимо немного времени. Чтобы понять изменение направления.

— У вас есть другие сестры? — спрашивает агент Лоуэлл резким голосом.

— Предполагаю, что вы знаете, что нет.

Женщина кивает, ее опрятный и аккуратный хвост подпрыгивает вверх и вниз. Она на шесть или семь лет старше меня, но ее зачесанные назад волосы и суровое выражение лица делают ее намного старше.

— Для экономии времени, хочу предупредить, что я знаю намного больше, чем вы думаете, Слоан. Я знаю, что вашу сестру похитила банда байкеров. Вам нужно сказать мне, где она. Немедленно.

В глазах агента вспыхивает интенсивная сила, словно закаленная сталь, — в обычный день я бы не стала с ней связываться, но сегодня у меня нет другого выбора.

— Я ничего не знаю о своей сестре, агент, но, если вам что-то известно, я была бы благодарна за любую информацию о ней. Она жива? Лекси так давно пропала; я и мои родители какое-то время верили, что она мертва.

Это не спектакль, удостоенный премии «Оскар», но мой голос не дрожит. Агент Лоуэлл стискивает зубы, уголки ее глаз слегка сужаются.

— Хорошо. Я скажу вам то, что знаю. Ваша сестра была ранена пулей в спину восемь дней назад. Она была госпитализирована в частную больницу в Сан-Хасинто, ее выписали через два дня. Медсестра в больнице утверждает, что женщина, по описанию похожая на вас, ругалась с одним из членов байкерской банды в коридоре, она была вынуждена сделать замечание о надлежащем поведении в больнице. Мы ждем записи с камер видео наблюдения, но я на девяносто девять процентов уверена, что, когда эти записи поступят к нам в офис, они ясно покажут, что это били вы и ваши друзья, ожидающие новостей о благополучии вашей сестры. А теперь почему бы вам не перестать нести чушь и не рассказать мне то, что я хочу знать?

Мои щеки горят; это, практически, признание вины, когда человек, с которым беседуют, начинает неистово краснеть. Это происходит, не потому что я чувствую себя в ловушке или пойманной, а потому что она считает меня глупой. В Сан-Хасинто не было камер. Конечно, там не было камер. Это частная больница, где клиенты ценят конфиденциальность и не хотят видеть никаких доказательств того, что их везут на третью подтяжку лица. Зет и Майкл позаботились о том, чтобы не было записей, и, держу пари, Ребел тоже. Если бы они обнаружили, что их снимают, эта видеозапись была бы «случайно» стерта. Итак, эта с*ка лжет и надеется, что я невообразимо глупа, чтобы попасться на ее удочку, и эта ситуация делает меня чрезвычайно злой.

— Боюсь, вам придется дождаться доказательств, агент Лоуэлл, — говорю я как можно мягче. — Эта медсестра описала кого-то, похожего на меня, но наверняка есть много женщин моего роста и телосложения с каштановыми волосами, верно?

Я поймала ее на блефе, и, судя по внешнему виду агента Лоуэлл это ее не очень впечатлило. Думаю, она всегда получает желаемое.

— Вы играете в опасную игру, — говорит она. — Ваша связь с Зетом Мейфэром представляет для нас особый интерес. Не могли бы вы сказать нам, где он сейчас?

Итак, она знает о Зете. Но у меня такое чувство, что она снова играет со мной. Если бы ей было что-то известно, она бы не спрашивала меня о его местонахождении. Что еще более важно, они подозревают Зета в убийстве Арчи Монтерелло, поэтому они арестовали бы его к чертовой матери, если бы знали где он.

— Боюсь, я не знаю никого с таким именем, — вежливо говорю я.

Лоуэлл отворачивается, сжимая руки на коленях. Полированный кожаный носок ее правой туфли начинает быстро постукивать по ковру.