Можно было бы определить их как массовый психоз, если бы хоть где-то в обществе, в сетях или организациях было что-то подобное. Но никаких упоминаний о подобном учении нигде мной не идентифицировано.

Скорей всего, именно так начинались все религиозные движения. Идеи «витают в воздухе» доступностью всяческой информации, научного, околонаучного, псевдонаучного и/или мистико-метафизического характеров. Наиболее чувствительные к ним и проявляющие активный интерес личности, аккумулируют сведения на сознательном или бессознательном уровне и выдают на-гора. Для них это откровение, а по факту – интерпретативный бред при параноидной шизофрении. Разве не все религиозные «откровения» такого же порядка?

Мне бы не хотелось, чтобы в нашем социуме появилось подобное учение, организованное в секту или легальную религиозную организацию, многие элементы которого я нахожу в так называемых традиционных религиях. Тем более не жажду, чтобы мои дети приняли это учение и покончили с собой в поисках лучшего мира, смысла или чего бы то ни было. Нет уж, увольте меня с должности главврача или отправьте на пенсию, что и так скоро произойдёт естественным порядком, если пенсионный возраст снова не увеличится, но пусть мои дети смирятся с бессмысленностью бытия, проживут в печалях и радостях до глубокой старости, и умрут безо всяких фантазий о воскресении из мёртвых, как бы то ни было.

Лично для меня весьма и весьма увлекательно – наблюдать работу мозга в трактовках проживаемой индивидом жизни и, когда и/или если это возможно, помогать ему прийти к утешительному и безопасному выводу при вспоможении имеющейся в наличие терапии – медикаментозной, физиологической, электрической, музыкальной, вербальной, трудовой, шоковой и пр. В противном случае я бы не стала врачевателем. Книга рассчитана на интересующихся как автор проблемами и решениями современной психосоматики и религиозными аномалиями подвижек мысли.

В целом я убеждена, что любое произведение искусства и книга в первую очередь, кроме развлечения во упокоение от трудов праведных, должно быть всегда, в некоторой степени, энциклопедией, лайфхаком – передавать мудрость веков и, если достаточно ума у автора, производить какие-либо новейшие научные открытия, не найденные предыдущими и не проверенные поколениями, быть экспериментом, гипотезой. Что я и делаю данным трудом. Насколько же моя сия энциклика научна и насколько художественна, пусть решает каждый читатель для себя сам.

Прочие мои комментарии читайте в примечаниях и послесловии после систематического прочтения от корки до корки сего манускрипта. Если Вы готовы к чтению этих странных, страшных, трагических, смешных, пошлых, элитарных, научных, религиозных, романтических, возвышенных и низменных повествований, то в путь, удачи. Всё в ваших руках и в руках Вашего психиатра с психологическим пинцетом и скальпелем в руках.

«Ты на пути в Чикаго, я на Пути в Небытье» [8]

00:00

Зачем пишу всё это, ведь существую только я, если это можно назвать существованием и мной? Может просто, потому что не писать не могу, как графоман, так же не могу и не творить этот мир. Или пишу для того, чтобы самому разобраться в механизме того, что происходит, как я создаю мир, в котором ничего не могу изменить, а только проживать всё, что случается. Не могу из жирафа сделать бегемота, если он уже жираф. Не могу из арбуза сделать дыню. Не всемогущий я, зачем только выдумал себе такой титул.

Создавать мир это как готовить еду: не голоден, готовить не хочется, но заходишь на кухню, смотришь в холодильник и начинаешь вынимать продукты. Капусты вилок, картофелин пяток, морковка, свекла, луковица, чеснок. Помыл, порезал, побросал в кастрюлю, посолил, поперчил, приправ насыпал всяких, затопил печку, поставил на огонь. Само сготовится. Будем есть. На автомате всё. Толкни и покатится.

Так же и на огород выходишь – не знаешь, с чего начать и надо ли. Ткнёшь вилами в землю, начинаешь копать, стряхивать землю с корней и травы. Всю сорную траву в силос. Землю ровняешь. Смотришь, а смородину окопал, расчистил малину, камнями обложил клумбы, рассаду высадил в грядки. Красота. А не собирался ведь ничего делать, задолбало, зарекался никогда больше не копать. Не сдюжил бездельничать долго.

Боязнь белого листа – не знаешь, с чего начать и во что это выльется. Первое слово. Какое? Любое, потом можно заменить даже на противоположное. И вот, когда начинаешь постепенно, приходит азарт. Как аппетит во время еды или во время готовки. Ненадолго. Потом поел и забыл. Сходил высрал и тоже забыл. В общем можно было и не творить. Поэтому часто беру паузы и справляю Шаббат, Бездельничаю, Несуществую [9] .

Как по мне так это какая-то индивидуальная симуляции жизни и мира: понимаю, что всё понарошку, но переживаю всё как-будто всерьёз, словно по-настоящему.